Для тебя бессмертный II - Сим Симович

Народ ждет. Им нужно мясо. Им нужно зрелище. Им нужно знать, что их жалкие жизни имеют смысл, потому что кто-то наверху решил покарать «злодеев».

Глупцы. Злодеев не существует. Есть только победители и проигравшие.

Шаг вперед. К самому краю балкона.

Вскинуть руки вверх. Широкий, театральный жест, отработанный столетиями практики.

Толпа внизу взревела. Гул голосов ударил в уши, как прибой. Тысячи глаз устремились вверх. В этих глазах читалась смесь обожания, ужаса и надежды. Они смотрели не на человека. Они смотрели на символ. На Епископа, который принес мир. На Епископа, который накормил их хлебом (отобранным у спекулянтов). На Епископа, который сегодня убьет их врагов.

Медленно опустить руки. Жест, призывающий к тишине.

И тишина наступила. Сначала у помоста, потом волной раскатилась до самых дальних переулков. Слышно было только жужжание мух и треск факелов, зажженных по периметру площади (ненужная трата масла днем, но огонь добавляет драматизма).

— Дети мои! — голос, усиленный акустикой площади и годами тренировок ораторского искусства, полетел над головами. — Жители Вероны!

Пауза. Дать словам впитаться.

— Долгие годы вы жили во тьме. Во тьме алчности! Во тьме раздоров! Кланы, забывшие Бога, рвали этот город на части, как стая бешеных псов! Они пили вашу кровь налогами! Они забирали ваших сыновей на свои бессмысленные войны! Они превратили благословенную Верону в притон разврата и предательства!

Толпа глухо заворчала. Согласие. Найти виноватого во всех бедах — самый простой способ управления массой. Не урожай плохой, не чума виновата, а «они». Те, кто живет во дворцах.

— Но Господь… — поднять палец к небу, — … долготерпелив, но не слеп. Он вложил меч в мою руку. Не для того, чтобы карать невинных. А для того, чтобы отсечь гнилые члены, дабы спасти все тело!

Махнуть рукой в сторону помоста.

Там, внизу, заскрипели ворота тюрьмы.

На свет вытащили первого.

Граф делла Торре.

Глава Совета Десяти. Человек, который еще неделю назад считал себя хозяином города. Человек, который мог одним росчерком пера отправить на виселицу десяток простолюдинов.

Сейчас он выглядел жалко.

Дорогая одежда превратилась в лохмотья. Лицо — маска из синяков и запёкшейся крови (допросы в подвалах Штарка были короткими, но интенсивными). Руки связаны за спиной грубой веревкой. Он не шел — его волокли два гвардейца. Ноги графа заплетались, он что-то бормотал, слюна текла по подбородку.

Толпа взвыла.

— Смерть! Смерть предателю! Убийца!

Камни полетели в сторону процессии. Гвардейцы даже не шелохнулись, принимая удары на щиты, закрывая собой пленника. Не из жалости. А потому что право убить принадлежит только Епископу.

Наблюдать за этим было скучно и одновременно поучительно. Как быстро величие превращается в пыль. Вчера ты граф, сегодня — кусок мяса, в который плюет нищий.

Делла Торре выволокли на помост и поставили на колени. Рядом с ним выстроили еще пятерых. Его племянники, казначей клана, начальник личной стражи. Остатки «старой гвардии».

Палач, огромный детина в красном колпаке (классика жанра, народу нравятся стереотипы), опирался на двуручный меч. Топор — это для крестьян. Дворян рубят мечом. Это привилегия. Последняя привилегия, которую им оставили.

— Смотрите! — голос снова перекрыл шум. — Смотрите на тех, кто хотел отравить вашего пастыря! На тех, кто продал душу Тирану Эццелино! Они хотели открыть ворота врагу! Они хотели, чтобы ваши дома сгорели, а ваши жены стали добычей наемников!

Ложь. Делла Торре хотел лишь власти. Он не собирался открывать ворота Эццелино, он ненавидел его. Но правда — это слишком сложная материя для площади. Правда нужна историкам, толпе нужен миф.

— Виновен ли он⁈ — вопрос брошен в толпу как факел в стог сена.

— ВИНОВЕН!!! — рев тысяч глоток сотряс воздух.

Кивок палачу.

Свист стали. Глухой удар. Голова графа делла Торре отделилась от тела, подпрыгнула на досках помоста и покатилась к краю. Фонтан крови ударил в небо, орошая первые ряды зрителей.

Женщины завизжали, но не от страха, а от экстаза. Мужчины вскинули кулаки.

Второй удар. Третий.

Головы летели одна за другой. Конвейер смерти.

Запах крови стал сильнее. Железный, резкий. Он смешался с запахом ладана, который начали курить дьяконы по краям площади.

Священное жертвоприношение.

Когда последнее тело рухнуло на окровавленные доски, наступил момент для главного хода. Кнута мало. Нужен пряник.

— Их кровь смыла позор с нашего города! — провозгласить, перекрикивая шум. — Но их золото… их золото не должно пропасть!

Подойти к самому краю перил. Наклониться вперед, словно обнимая весь город.

— Я объявляю волю Небес! Все земли клана делла Торре… все их амбары, полные зерна… все их сокровищницы… отныне принадлежат не Церкви! И не мне! Они принадлежат ГОРОДУ!

Тишина. На секунду толпа оцепенела. Они не поверили ушам. Обычно победитель забирает всё себе.

— Налоги на этот год отменены! — удар. — Зерно из амбаров предателей будет роздано бесплатно! Каждой семье — по мере муки и бочонку вина!

Эффект разорвавшейся бомбы.

Люди рыдали. Люди падали на колени. Люди тянули руки к балкону, словно пытаясь коснуться полы мантии.

— Слава Епископу! Слава Виктору! Святой! Святой!

Усмешка спряталась в уголках губ, невидимая с площади.

Конечно, самые ценные земли уже переписаны на доверенных лиц. Конечно, золото Альбицци и делла Торре уже лежит в сундуках в подвале. А зерно… зерно все равно начало бы гнить к осени. Раздать его — значит купить лояльность целого города за бесценок.

Это самая дешевая армия в мире. Армия фанатиков, сытых и пьяных.

Но шоу еще не закончено.

Нужен финальный аккорд. Чудо.

Взгляд в сторону угловой башни, где за бойницами виднелся силуэт Леонардо. Инженер ждал сигнала.

Поднять правую руку. Сжать кулак.

— И да узрят враги Вероны гнев Господень! — крикнуть в небо.

БА-БАХ!

Звук был таким, что у многих заложило