Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев

– Откуда мне знать? – сквозь зубы процедил он. – Он душегуб. Слышали, как его прозвали в городе? Разоритель рода! Не просто так, наверное! Злоба, видать, охватила его – вот и велел убить Дмитрия! Все знают, что Роговолд ненавидел своего брата и его отпрысков!

– И где же их тела?

В зале повисло молчание. Посадник нехотя обернулся на рассматривающего свои ногти Антона. Новый голова городской стражи не сразу заметил обращённые на него взгляды вельмож.

– Антон! – с раздражением позвал его Тимофей.

– А? Чего? – поднял тот глаза.

– Уважаемый Остап Михайлович интересуется, где тела княгини Рогнеды и княжича Дмитрия?

Черноволосый на мгновение растерялся, его глаза забегали.

– Я… Они… э… наверное, остались в камере, – замявшись, ответил он. – Как зарезали – так и лежат. Куда их было девать?

– Ну вот, – выслушав подручного, развёл руками посадник. – Что я говорил? Настоящий подлец! Зарезал племянника и невестку – и бросил гнить! Не удивлюсь, если он своей рукой и убил их!

Бояре неодобрительно качали головами. Действительно, так поступить со своими родичами мог только человек, разум которого был затуманен чёрным колдовством.

– Но все вы должны понимать: если бы они и были живы, – раздражённо продолжил Тимофей, – Дмитрий не был способен княжить! Своим правлением он навлёк бы на нас ещё большие беды! Мальчик был юродивым, он не видел вокруг себя ничего. Всё, что его интересовало, – это бесконечные молитвы! Если бы государем стал он – в Радограде не осталось бы ни одного публичного дома! Ни одного кабака! Этого вы хотите? Скорбский, Опольский, отвечайте!

– Нет, Тимофей Игоревич. Это поставило бы нас на грань бедности.

– Тогда будьте благодарны! – хлопнув ладонью по столу, воскликнул Первый наместник. – Я уберёг вас от его княжения, а вы…

Он внезапно замолчал. Посадник осознал, что, разгорячившись, выдал больше, чем следовало. Мужчина окинул присутствующих быстрым взглядом, надеясь, что никто не понял сути сказанного им. Но Туманский не упустил ни единого слова. Нахмурившись, он медленно наклонился вперёд. Над столом повисло напряжение, тяжёлое и густое, словно утренний туман.

– Это не Роговолд! – ядовито прошептал он. – Это ты!

– Что я? – зло переспросил посадник, отводя глаза в сторону.

– Это ты убил их! – воскликнул Остап, указав на столичного главу пальцем. – Вот с ним, новым головой городской стражи, и убил!

Лицо Тимофея Игоревича налилось красным, став похожим на спелую вишню. Казалось, ещё немного – и он лопнет от охватившей его ярости. Положив подрагивающие ладони на стол, он тяжело задышал, не сводя взгляда с Туманского.

– Может, зарезать его прямо сейчас? – наклонившись, шепнул на ухо посаднику Антон.

Тимофей задумался на мгновение, но тут же отрицательно покачал головой. Усилием воли взяв себя в руки, он проговорил голосом, напоминающим низкий, далёкий раскат грома:

– Остап Михайлович, судя по всему, ещё не оправился после потери дочери. Не будем строго судить его за сказанное. Уверен, когда он придёт в себя, то устыдится произнесённых здесь слов.

И, обращаясь к присутствующим боярам, уже спокойнее добавил:

– Лучше вернёмся к делам. Я происхожу из древнего рода, равного Изяславовичам. Мои предки были знатными ещё в Северных землях – это всем известно. Потому предлагаю себя на княжение!

Все замерли. Тимофей продолжил:

– Вы заседаете в Думе только благодаря мне. Никто из вас не смог бы даже мечтать о такой чести, если бы не моё приглашение! Я – тот, кто открыл перед вами двери к власти и богатству. Вы все в долгу передо мной. Пришло время отдать его!

Голос посадника звучал уверенно и властно. Он окинул взглядом безвольно опущенные вниз лица.

– Назовите меня князем, и я обещаю – то, что вы имеете сейчас, померкнет перед тем, что вы получите! А откажитесь – лишитесь всего.

В зале стало тихо. Секунды тянулись одна за другой, но никто из членов совета не решался заговорить. Лишь их нервное ёрзанье на сидениях нарушало безмолвие. Устав ждать, Тимофей сделал жест рукой, и Антон, тут же выйдя из-за его спины, громко произнёс, обращаясь к членам Думы:

– Ну что, родимые, молчите? Не молчать надобно, а голосовать! А ну, кто за то, чтобы наш благодетель Тимофей Игоревич взошёл на престол – поднять руки!

Новоявленные вельможи медленно и нерешительно, один за другим, подняли ладони вверх. Всего миг – и все, кроме Туманского, проголосовали за венчание Тимофея на княжение.

– А я голосую против, хоть мой голос ничего и не значит! – вскочив, резко бросил он. – Ты, посадник, лишил нас настоящего наследника, так же как отнял у меня единственную дочь! А теперь пытаешься сесть на Речной престол, позвав в Думу своих прихвостней! – он гневно взглянул на сидящих рядом Скорбского, Опольского и Месницкого. – Я не буду помогать тебе в этом! Слишком долго я был слеп, но теперь Владыка вернул мне глаза!

Остап, не говоря ни слова, встал из-за стола. Тревожные взгляды сопровождали его, когда мужчина решительно направился к выходу. Не оборачиваясь, он покинул Думский зал. Дверь захлопнулась с громким, зловещим звуком, заставив всех вздрогнуть. Висящие над столом гербы всколыхнулись.

– Что ж, в одном он действительно прав, – пожал плечами, задумчиво проговорил Тимофей, когда эхо утихло. – Его голос действительно ничего не значит. А скоро и вовсе затихнет.

Посадник встал из-за стола и, улыбнувшись, обвёл покорную Думу взглядом:

– Благодарю вас за принятое решение. Тянуть не будем. Венчание на престол будет назначено в ближайшее время.

– А что с осадой? – спросил Трогунов. – Хорошо бы снять её!

– Да, – добавил Опольский тонким, визгливым голосом. – Возведение на престол новой династии – дело сложное. Народу будет проще это принять, если случится какое-нибудь хорошее событие. Для измученных голодом и жаждой людей открытие ворот будет настоящим благословением!

– Я согласен с вами, – подумав, кивнул Тимофей Игоревич. – Завтра же пошлю вестников в лагерь Владимира. Мы, Дума, – единственная законная власть, оставшаяся в княжестве, и потому войску следует принять нашу сторону и освободить путь в город.

Бояре за столом подобострастно закивали, выражая своё согласие с посадником. Не произнося больше ни слова, глава совета в сопровождении ухмыляющегося Антона покинул зал.

***

– Прямо тут и втыкай! Вот здесь должен стоять помост, а вокруг него – столбы со знамёнами. Да куда ты его попёр?!

Тимофей, с трудом сдерживая волнение, наблюдал за тем, как рабочие устанавливают на Храмовой площади высокие шесты с ярко-красными полотнищами. На каждом была выткана чёрная щука – символ новой княжеской династии, которую он собирался основать.

Посадник нервничал. Он представлял себе этот день бесчисленное количество раз, и теперь всё