Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев

– Точно так.

– Слова мои передал ему?

– Да, и про посмешище, и про то, что он на кучу гниющих мертвяков похож, и про… – начал было убийца.

– Ладно, ладно, – остановил его Тимофей, махнув рукой. – Ты мне вот что скажи: испугался он? О пощаде молил?

Подручный, сплюнув на землю, задумался.

– Нет, не было такого, – сообщил он. – Крепкий оказался. Возмущался, княжеской властью пугал.

– Так и не испугался? Совсем? – разочарованно протянул посадник.

– Совсем. Как понял, к чему дело идёт – кафтан на груди рвать начал и сам сказал: “Бей”. Прожжённый мужик. Только когда глаз доставал – закричал. Ну тут уж любой бы не выдержал.

Тимофей явно остался недоволен этим ответом. Он ожидал, что Роговолд будет унижаться, умолять сохранить ему жизнь.

– Глаз? – немного помолчав, он будто вспомнил что-то. – Ты сказал, что вынул глаз? Один?

– Да… Сначала один, – замявшись, ответил Антон. – А потом и другой… Два. Два глаза.

Посадник внимательно посмотрел на своего подручного. Тот, не дрогнув, снёс тяжёлый взгляд, не показав ни малейшего беспокойства.

– А с этими двумя что? Тараска и третий… Как его, кстати, зовут?

– Да бес его знает… Я никак не называл. Да и какая уже разница – оба рыбам на корм отправились, – сказал убийца и, заметив, как сдвинулись брови Тимофея, тут же добавил: – И князь с ними. Все трое под лёд ушли.

Посадник отвернулся и задумчиво посмотрел на Великий храм, потеряв интерес к разговору. Всё, что хотел, он уже услышал.

Мужчина шумно втянул воздух. Отвратительно горький, скрипящий на зубах, сейчас он показался ему необыкновенно вкусным. Это был вкус его триумфа. Кафтан, обтягивающий могучую грудь, затрещал, натянувшись.

«Вот те раз! Всё вышло наилучшим образом…»

Поняв, что вопросов больше не будет, Антон подошёл к хозяину, встал рядом и, так же как и Тимофей, оглядел площадь.

– Вот это да! – с восхищением произнёс он. – Я такой разгром только в Ротинце и видал.

Его собеседник, погружённый в раздумья, не ответил. Убийца искоса посмотрел на него и, переминаясь с ноги на ногу, спросил:

– Так я это… Тимофей Игоревич, пойду? Утомился я. Пожую чего-нибудь. Да и поспал бы…

Посадник обернулся и, несколько мгновений о чём-то размышляя, пристально глядел на него.

– Пошли со мной. Ещё кое-что нужно сделать.

– Но, хозяин…

Тимофей, обернувшись, грозно взглянул на Антона.

– Пошли, я тебе говорю! Потом будешь спать и брюхо набивать.

Вздохнув, черноволосый поплёлся за широкой фигурой посадника.

– Куда хоть идём?

– В темницу, – не оборачиваясь, коротко бросил тот.

***

– Тебя как звать?

– Гришкой, Тимофей Игоревич! – почтительно склонившись, бойко ответил караульный.

Посадник окинул его взглядом.

– Ведомо ли тебе, кто перед тобой?

– Ведомо, а как же – подобострастно откликнулся тот, склонившись ещё ниже и почти прижавшись задом к тяжёлой двери радоградской темницы, у которой стоял. – Голова ты столичный! Сестрица моя, Юлька, только благодаря твоей муке и выжила, да дитятко своё сохранила. Щоденно молится за тебя Зарогу! Одна она у меня осталась. Была жена, да померла на днях…

Гришка, молодой парень, не старше семнадцати, стоял перед Тимофеем, согнувшись почти пополам. Он был худым и до осады, а теперь и вовсе выглядел измождённым. На нём безобразно висела явно чужая, не по размеру одежда, выдавшая его принадлежность к городской страже.

– Добре, – произнёс посадник и тут же с раздражением добавил: – Да хватит уже спину гнуть! Мне что, с хребтом твоим беседу вести?

– Прости, ради Владыки, – виновато ответил парень, тут же вытянувшись в струнку.

Серо-голубые глаза, обрамлённые светлыми ресницами, выражали восторг и волнение – он впервые говорил с таким важным человеком. Стоя за спиной хозяина Антон презрительно хмыкнул, глядя на старания караульного.

– Ну вот, другое дело, – кивнул Тимофей и огляделся. – Ты тут что, один стоишь?

– Да, батюшка посадник. За старшего оставили.

– А остальные где?

– Так к площади пошли! Уж часа три или четыре, как. Горожане там разгулялись. А сейчас порядок наводить надо. Вот я один и остался. Ну а что, – развёл он руками, – ключи от темниц у меня, все под замком. Можно и одному постеречь! С меня не убудет!

Парень, по всей видимости, считал Тимофея хорошим человеком и относился к нему с искренним уважением. Потому и отвечал на вопросы подробно и охотно, наслаждаясь беседой. В отличие от самого посадника, которому, чтобы сохранить вежливый тон, приходилось прилагать усилия.

– Молодец, Гришка, – похвалил он. – Хорошо службу несёшь! Обязательно тебя отмечу, когда… э, когда нового голову стражи назначу. – Тимофей увесисто хлопнул улыбающегося парня по плечу, отчего тот едва не упал.

Антон прыснул, но промолчал.

– Я, Гриша, вот зачем пришёл, – Тимофей внезапно стал серьёзен. – Есть у вас в темнице пара узников. Мать и сын. Слыхал о таких?

– Конечно! Это княги… – начал было бойко отвечать стражник.

– Что ты, что ты! – посадник снова положил ладонь ему на плечо и, наклонившись, прошептал: – Не кричи. Дело важное. Государственное.

Округлив глаза, парень внимательно заглянул в лицо главы города, всем видом показывая, что понял серьёзность момента. Сдвинул брови и закивал. Очень уж не хотелось ему, чтобы такой человек посчитал его легкомысленным.

– Уяснил?

Гришка сглотнул и снова кивнул.

– Хорошо, говори, – разрешил Тимофей. – Только тихо.

– На втором этаже, в правом крыле, – зашептал молодой стражник. – Княгиня Рогнеда с княжичем Дмитрием. На днях привели, для сохранности. Рядом с ними никого не сажали, пусто. Кормят хорошо, из княжеских палат четырежды в день снедь приносят. Одеяла опять же, чтоб согреться. День назад даже сам князь Роговолд приходил, справлялся о здоровье.

– Добре, вижу, ты в курсе. Так вот – пришёл я с вестью к княгине. Важной. Государственной! Требуется нам – мне и помощнику моему – навестить её и обо всём рассказать.

Гришка замялся.

– Старший смены пущать никого не велел, – негромко, почти шёпотом сообщил он.

Тимофей вздохнул, покачав головой.

– Сказали же тебе, государственное дело! – вынырнув из-за широкой спины посадника, бросил стражнику Антон.

– А ну помолчи! – осадил его хозяин.

Гришка испуганно переводил взгляд с главы города на его подручного. Тимофей спокойно продолжил:

– Послушай, кто в Радограде главный?

– К-князь, – запинаясь, ответил караульный.

– А после князя кто?

– П-посадник.

– Хорошо. А посадник в городе кто?

– Ты? – будто сомневаясь, то ли ответил, то ли спросил Гришка.

– Правильно, молодец. Я! Потому и твой старший смены, и ты, и даже голова всей радоградской стражи мне должны подчиняться. Понятно?

– П-понятно, – неуверенно согласился Гришка.

– Вот и подчиняйся, раз должен. Давай ключи!

– Может, я лучше провожу вас?

– А вот этого не нужно, Григорий! – покачал головой посадник. –