Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев

– Спасибо, старый друг! Ты всегда был лучшим из моих слуг.

Огонь воспылал в груди Романа, слёзы покатились по его изуродованному лицу. Невольно, повинуясь чувствам, он обернулся, чтобы посмотреть на удаляющегося хозяина в последний раз. В этот момент Антон, изловчившись, подскочил к нему и со всего маху воткнул кривой нож в шею, прямо у основания черепа.

Качнувшись, воевода закрыл глаза. Меч выпал из ослабевшей руки, с лязгом ударившись о лёд. Медленно, будто во сне, он рухнул рядом с полыньёй.

Утерев взмокший лоб, Антон посмотрел вслед скачущему во весь опор Роговолду и, тяжело дыша, сплюнул под ноги.

– Вот же сука! – он скользнув взглядом по неподвижным фигурам Тараски и безымянного третьего. – Хорошо хоть этих двоих сам зарубил, мне не пришлось свидетелей убивать. И на том спасибо!

С этими словами он принялся стаскивать тела в прорубь.

***

Князь скакал во весь опор. Не видя ничего вокруг, он направлял коня между двумя сотенными лагерями. Его сердце колотилось, как бешеное, ветер свистел в ушах. Вскоре беглеца заметили, но он уже почти поравнялся с линией кольев.

«Успею. Должен успеть!» – пронеслось в его голове.

Мужчина пришпорил животное, стремясь достичь чёрного, голого, лишённого снега берега.

Одновременно справа и слева от него раздались звуки горна. У уха Роговолда что-то пронеслось со свистом.

«Стрелы!»

Понимая, что не смогут догнать всадника, дружинники Владимира решили попытаться остановить его, стреляя из луков.

Залп!

За спиной Роговолда, заглушая стук копыт, послышался стрекот наконечников о белую корку Радони.

Залп! Снова позади. Князь скакал слишком быстро.

«Ещё немного, ещё немного…» – крутилось у него в голове.

Внезапно лёд закончился.

Наездник с ужасом увидел перед собой полосу чёрной воды, сливающуюся с тёмным берегом и почти невидимую на расстоянии. Его кобыла, испугавшись, пронзительно заржала и встала на дыбы прямо у кромки.

Роговолд изо всех сил пытался удержаться, обхватив ослабевшими руками горячую гнедую шею. В этот момент он почувствовал острую боль в спине. Всё его тело обдало нестерпимым жаром.

Стрела, а затем ещё одна и, через мгновение – третья. Благодаря резкой остановке лошади, они всё же нашли свою цель.

Князь закрыл глаза, ощущая, как разум медленно угасает.

Обида разлилась внутри него жгучей волной. Он сделал всё, что мог, но этого оказалось недостаточно. Долгие годы боролся за свободу своей земли, совершая ради неё немыслимые преступления. Всё было положено на алтарь великой цели. Честь, преданность. Сама жизнь.

Роговолд всегда был готов умереть, но не думал, что его конец будет таким – бессмысленным и жалким. При попытке бегства.

Перед глазами пролетели яркие картины. Лицо отца. Маленький Юрий, улыбающийся ему, замерзшему в тени у колыбели.

Одинокая слеза скатилась по окровавленной щеке.

– Отец… – слетел с губ невесомый шёпот. – Я иду к тебе.

Соскользнув с лошади, тело Роговолда упало в студёную воду Радони, подняв искрящийся столб брызг.

Глава 5. Триумф и отчаяние

Тимофей стоял на крыльце посадного терема, с удовлетворением оглядывая площадь. Внутренняя часть Радограда превратилась в мрачное, изрытое поле, усеянное обломками зданий, обрывками одежды и бурыми пятнами крови. Пожалуй, никогда, с момента основания Радонского государства, она не выглядела столь плачевно, как сейчас.

Великий храм и посадный терем были единственными близлежащими постройками, уцелевшими после событий этого утра. Густой дым пожарища висел над башнями, многие избы продолжали пылать: тушить их было нечем – воды, к которой не страшно было бы прикасаться, в городе не осталось. Нос свербило от едкой смеси запахов – гари, рвоты и крови.

В грязи вповалку лежали сотни горожан. Они стонали и кряхтели, выли и блевали. Многие были мертвы, погибли в давке. Другие, держась за головы, не понимали, где находятся и что произошло. Они ползали, как черви, пытались встать, сталкивались друг с другом и снова падали. Похмелье после слова божьего в этот раз было особенно тяжёлым.

Люди Тимофея, из числа его слуг, уже обошли детинец, и посадник знал, что внезапно вспыхнувший бунт погубил не только избы внутренней крепости. Неистовая, безумная ярость измученной голодом и жаждой толпы сыграла на руку Первому наместнику. Были истреблены его враги – бояре, входившие в думский совет. Уничтожены чужими руками.

Всё так, как он любил.

Этот пасмурный полдень можно было назвать его триумфом. Одним махом Тимофей расправился со всеми, кто, казалось, уже загнал его в угол. С псами, ожидавшими команды рвать. Они больше не представляли угрозы – ни сами псы, ни их самодовольный хозяин.

Но всё же посадник был собран. Он терпел, не позволяя себе насладиться победой. Ждал новостей от того, кто должен был свершить дело гораздо более важное, чем устранение бояр.

От Антона.

Хотя не было причин сомневаться в успешном выполнении поручения, Тимофей всё же решил дождаться доклада.

Вдыхая терпкий запах пожарища, посадник размышлял о перспективах. Осада не сегодня – так завтра будет снята. Бояр, способных ему противостоять, в Радограде не осталось. Один Остап Туманский… но разве это соперник? Тьфу! Плюнуть и растереть. Народ на его стороне, подчинить себе остатки Думы – дело времени. Не закончится седмица, как вся власть в городе окажется в его руках.

А что дальше? Неизвестно… Он представитель древнейшего рода в княжестве. Возможно, в Радонии появится новая династия. Потомков покойного Юрия ведь больше нет. Вернее, их почти не осталось.

Посадник хищно оскалился.

– Тимофей Игоревич!

Раздавшийся сбоку голос вырвал его из раздумий.

– Дело сделано! Всё, как ты и велел.

Столичный глава резко обернулся. Перед ним стоял Антон. Тимофей, увидев подручного, сначала застыл, но затем его толстые губы растянулись в широкой улыбке.

– Сделал? Точно? – нетерпеливо переспросил он, будто не веря своим ушам.

Пожав плечами, черноволосый запустил руку в карман плаща. Пошарив немного, достал оттуда окровавленный комок плоти и протянул хозяину на раскрытой ладони. Посадник, немного опешив, молча провёл взглядом по липкой, заляпанной грязью поверхности.

– Что это? – скривившись, наконец, спросил он.

– Глаз. В подтверждение выполненной работы принёс. Ты ж сам его ослепить просил.

Ухмыльнувшись, он взял доказательство двумя пальцами и, подняв выше, развернул зрачком к Тимофею.

– Узнаёшь Великого князя?

– Фу, бесы тебя побери! Выбрось эту дрянь!

Поджав губы, посадник отшатнулся, не желая смотреть на вырванный глаз Роговолда.

Антон пожал плечами и, легонько взмахнув рукой, отбросил кусок плоти. Описав в воздухе дугу, он шлёпнулся в площадную грязь.

– Всё сделал,