Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев

В глазах князя потемнело от сильного удара, который, словно молот, обрушился на его затылок. Мир вокруг закружился, и он почувствовал, как ноги подкашиваются. Тело, лишённое опоры, качнулось – и Роговолд медленно опустился на колени.

Боль пронзила голову. Мужчина изо всех сил стиснул зубы, чтобы не закричать.

«Конец».

Собрав остатки сил, князь поднял подбородок. Его взгляд, несмотря на мучения, оставался гордым и даже надменным. Роговолд хотел показать этим подлецам, что даже в такой момент не сломлен.

– Д-давай, делай своё дело! – непослушными руками он распахнул на груди плащ, показывая, что готов к удару в сердце.

– Давай? – ехидно переспросил Антон. – Нееет. Уж как-то больно быстро! Мы с тобой, Великий княже, сначала по-другому поговорим. А ну, навались!

На стоящего на коленях Роговолда посыпались удары. С трёх сторон его пинали ногами, обутыми в тяжёлые сапоги. Один из тычков пришёлся в живот – и государь, задохнувшись, упал на бок. Лицо, затылок, рёбра – ни одна часть тела не осталась нетронутой.

Его, владыку Радонии, старшего сына Великого князя Игоря, прямого потомка Изяслава Завоевателя, носителя Железного Когтя, обладателя ханского ярлыка – смачно избивали трое подлецов, причмокивая и улюлюкая, нанося побои со знанием дела. Изо рта Роговолда на лёд струилась горячая кровь, и он, пытаясь увернуться, лихорадочными движениями размазывал её по твёрдой речной корке.

– Ну что, княже, кто теперь посмешище? – веселился Антон. – Уж теперь-то Тимофей Игоревич с тобой, Изяславовичем, сможет сравниться? Как считаешь? Вон, у Бирюзовых ворот, целая куча таких, как ты, несравненных, лежит!

У Роговолда потемнело в глазах. Руки, которыми он прикрывал голову, безвольно опустились, открывая лицо для тяжёлых подошв.

Чувства почти исчезли – он уже не ощущал боли. Голоса бандитов доносились до него, как из глубокого колодца, приглушённо. Князь чувствовал, как мир вокруг сужается, исчезает, оставляя его один на один с собственной болью и слабостью. Мужчина проваливался в небытие, где не было ни света, ни звуков, ни мыслей.

– Добре, хлопцы, – скомандовал черноволосый. – Хватит, а то дух испустит до срока.

Удары тут же прекратились. Старший сел рядом с Роговолдом на корточки и поднял его безвольно висящую, окровавленную голову за волосы.

– Ну как, владыка? Не больно ли тебе?

Подручные расхохотались. Они взмокли, пиная жертву, и теперь громко и глубоко дышали, извергая облака пара и вытирая рукавами влажные лбы.

– Видишь ли, по нашим обычаям, князем может стать почти любой представитель благородного рода, – буднично проговорил Антон, не вставая с корточек. – Любой, кроме слепца. А наш хозяин, Тимофей Игоревич, которого ты уж очень сильно обидел, хочет, чтобы ты ответил за нанесённые тобой оскорбления. И, так как быть государем для тебя – это самое важное в жизни, мне придётся тебя ослепить.

Он провёл лезвием ножа по щеке мужчины, оставляя глубокий порез.

– Так что ты уж извини!

Князь хрипел, словно воздух выходил не из его лёгких, а из проколотых кузнечных мехов. Глядя из-под полуоткрытых, налитых кровью век на Антона, он почти не слышал его слов. В ушах раздавались странные, причудливые звуки, напоминающие то ли шум волн, то ли вой ветра, но более живые, более осязаемые. Иногда казалось, что он слышит шорох листьев под ногами или тихий, едва уловимый скрип половиц, будто он лежит в комнате, а не на льду. В какой-то момент князю даже почудился едва различимый топот копыт, доносящийся откуда-то издалека.

– Что ж, не будем терять времени!

Антон шмыгнул носом и, приподняв голову Роговолда повыше, резким движением воткнул лезвие ножа в его левый глаз. Князь закричал страшным, нечеловеческим голосом. Бандит быстро прижал ладонь к его рту.

– Ты чего орёшь? Хочешь, чтобы вся дружина Владимира сюда сбежалась?

Он провернул нож в глазнице и, поддев, достал из неё глаз под омерзительное хихиканье Тараски и третьего, безымянного. Роговолд плакал и визжал, елозя руками по рыжему от размазанной по нему крови льду, обдирая ногти. Слёзы лились из его оставшегося ока, оставляя после себя мутные дорожки на изувеченных щеках.

– Неплохой глаз! Покажу его Тимофею как доказательство выполненной работы, – с этими словами черноволосый засунул окровавленный кусок плоти в карман плаща. – А теперь продолжим, дело-то ещё не закончено.

Роговолд зажмурился, приготовившись к новому удару.

Внезапно смех одного из подручных, судя по голосу Тараскин, сменился на хрип. Антон обернулся разжав пальцы, которыми держал голову жертвы за волосы. Та безвольно упала, словно тяжёлый камень, глухо ударившись о речную корку.

– Князь, ты жив? – раздался странный, свистящий, но при этом удивительно знакомый голос.

– Дааааа… – еле слышно прохрипел он в ответ.

– Ты кто, сука, такой? – удивлённо воскликнул Антон. – Да я таких уродов в жизни не видал!

Удар столкнувшихся мечей.

Ещё один.

Звуки возни, ругань.

Свист рассекаемого лезвием воздуха.

Новый хрип. Чьё-то грузное тело со стуком ударилось о лёд.

– Сссука! – зло процедил черноволосый.

Собрав все оставшиеся у него силы, Роговолд с трудом перевернулся на бок, затем на живот и, сжав зубы, встал на четвереньки. Зажимая одной из ладоней кровоточащую глазницу, он поднял голову и взглянул оставшимся глазом на происходящее у полыньи.

В нескольких саженях от Антона, в лужах горячей крови, над которыми поднимался сизый пар, без движения лежали тела Тараски и безымянного третьего. Вокруг них, будто в каком-то зловещем танце, кружили двое – Антон и его противник, неизвестный человек, прискакавший на гнедом коне, стоявшем поодаль.

Спаситель князя, весь сгорбленный, одной рукой сжимал рукоять обагрённого меча, а другой держался за бедро. Его движения были скованными, он хромал. Роговолд пытался разглядеть его лицо, но оно было настолько изувечено, что понять, кто это, не представлялось возможным.

Антон бросился вперёд, пытаясь нанести удар, но противник оказался умелым воином. Несмотря на болезненное состояние, он ловко отразил атаку черноволосого.

– Князь, это я, Роман! – просвистел неизвестный, тяжело дыша.

«Роман?» – с изумлением услышал Роговолд.

– Бери лошадь, князь, скачи отсюда!

Последовал новый, резкий выпад Антона. Казалось, его клинок вот-вот достигнет цели, но воевода в последний момент отвёл его лезвие остриём своего меча. Звон металла разнёсся над Радонью.

– Скачи! – изо всех сил прокричал воевода, едва держась на ногах.

Роговолд медленно, на четвереньках, пополз к лошади. Антон попытался было перегородить ему путь, но Роман оттеснил его к скале. Медленно, пядь за пядью, князь преодолевал расстояние до кобылы, оставляя за собой кровавый след на льду.

– Скачи во весь опор, между двух лагерей! Не успеют опомниться!

Цепляясь за сбрую, Роговолд с трудом поднялся на дрожащих ногах. Неизвестно, откуда в его искалеченном теле взялась