Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев

– Помалкивать! – утирая выступившие слёзы, повторил усатый. – Вот это верно! Видать, и правда научил вас.

– Да! – поддакнул второй воин, бородатый. – Молчать – это первое дело. Вон, в прошлом году Матвей, ну тот, что из шайки Власа… Емелька, помнишь его?

– Д-да, – неуверенно согласился рыжий. – Что с ним?

– Поехал так же, как вы, значит, жертву принести. Так он, как явился Черняга, со страху начал Зарогу молиться! Представляешь, Зарогу! Перед Чернягой!

– И что было потом? – тихо пропищал Федька.

– А ничего. Сгинул. Один язык, которым он Владыку молил, нашли в кустах. А всё остальное пропало. Рассказывали, что кровищи там было – весь перекрёсток залит!

Ростислав почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он краем глаза посмотрел на Федьку и заметил, что тот побелел и вжался в седло. Казалось, выпивоха даже дышать перестал. В колеблющемся свете факелов напарник был похож на призрака, блуждающего в развалинах крепости со времён ханатского нашествия.

– Ладно, езжайте, – махнув рукой, разрешил усатый стражник. – Расскажете потом, как всё прошло.

– Хорошо! – откликнулся Емелька, тронув поводья. – Не мёрзните тут!

Лошади медленно, одна за другой прошли через ворота. Сообщники уже отдалились от стены Ротинца на десяток саженей, как вдруг мешок, лежащий поперёк лошади, начал дёргаться. Извиваясь, мальчик громко мычал сквозь кляп.

– Вот же сука! – зло выпалил главарь. – Очнулся!

Быстро выхватив из ножен меч, он с силой ударил рукоятью в место, где находился затылок Ярополка. Изогнувшись всем телом, княжич замер.

– Эй, Емелька! – послышался голос усатого стражника. – А ну-ка постой!

Сердце Ростислава, едущего рядом, сжалось от предчувствия беды. Замерев, он почувствовал, как по затылку забегали мурашки. Чертыхнувшись, рыжий развернул лошадь.

– Приготовьтесь, – прошептал он, обращаясь к спутникам. – Если они догадались – придётся бежать.

Натянув на лицо прежнюю ухмылку, он громко ответил на окрик:

– Чего тебе?

– Может, и нас возьмёте в шайку? А то карманы совсем уж пустые!

– Не могу. Дело-то маленькое! Нас троих уже с головой! Самим бы хватило!

Стражник со шрамом потерял интерес к разговору, махнул рукой и, неспешно пройдя через ворота, скрылся за городской стеной. Ростислав с облегчением выдохнул.

– Быстро, поехали отсюда! – отрывисто скомандовал Емелька.

Троица рысью понеслась в темноту, спускаясь со Штормовой волны вниз, к подножию утёса. Дорога была безлюдна, и топот копыт далеко разносился по окрестностям. Путники ехали молча, ветер яростно трепал полы их плащей.

Через некоторое время, удалившись на безопасное расстояние, они остановились. Вдалеке, на фоне ночного неба, виднелась угрюмая Ротинецкая твердыня. Редкие огни освещали её колоссальные укрепления, создавая впечатление, что это не крепость, а огромная гора, возникшая из ниоткуда посреди Степи.

– Ну что, как поедем? – пытаясь во мраке рассмотреть лица подельников, спросил Ростислав.

– По дороге если двинем – могут догнать, – негромко ответил Емелька. – Лучше по ней не идти.

– А может, нам схорониться на несколько дней? – пролепетал Федька.

Рыжий бросил на него раздражённый взгляд.

– Помолчал бы ты лучше, – зло процедил он. – Схорониться! Что за дурость? Ты меня что, учить вздумал?

Пьянчужка замер, ошеломлённый неприязнью в голосе Емельки. Его блеклые ресницы нервно затрепетали, выдавая охватившую его растерянность.

– Емельян, – миролюбиво вступил Ростислав, – никто не хочет тебя учить. Он просто предложил. Нет – значит, нет.

– Пусть не предлагает, коли ума не имеет!

– Впредь он будет думать, перед тем как сказать, – согласился Ростислав, многозначительно поглядев на приятеля. – Я хочу обратить ваше внимание вот на что. Погляди – на дворе весна. Тает всё. Грязь по колено. Поскачем через поле, а не по дороге – лошади начнут вязнуть, не доедем.

Емелька шумно выдохнул, глядя исподлобья, но промолчал.

– Нужно ехать по тракту, иначе никак, – продолжил мужчина. – До брода на Зыти. А там переправимся – и в Радоград. О том, что мальчишка пропал, узнают только утром. Пока крепость обыщут, пока поймут, что это мы. У нас будет преимущество в сутки. Если поспешим – не догонят.

Емелька нахмурил брови, размышляя над словами сообщника. В его глазах мелькнула тень сомнения, но главарь всё же неохотно кивнул.

Кавалькада всадников тронулась с места. На горизонте уже виднелись первые признаки разгорающейся зари.

***

– Васька, сегодня идёшь в амбар, – громко распорядился Егор, чинно шагая вдоль выстроенных в ряд невольников. – Будешь помогать тягать мешки. Понял?

Смотритель над кухонными рабочими резко остановился, сложил руки на груди и нахмурился. Его крупный живот затрясся, а кустистые брови сошлись на переносице, придавая массивной фигуре ещё более суровый и устрашающий вид. Воздух вокруг мужчины, казалось, сгустился от напряжения. Люди, стоявшие перед ним, сжались, избегая грозного взгляда.

– Васька! – рявкнул он. – Я не слышу твоего ответа!

В каменном мешке, который служил работникам домом, повисло молчание. Пленники растерянно переглядывались.

– Васька, сучий ты сын, я к тебе обращаюсь!

– А его нет! – выкрикнул кто-то с правой оконечности строя.

– Как это?

– Нет его. И утром не было!

– Да он и не ложился! – поддержал другой голос. – Топчан со вчерашнего вечера стоит прибранный.

Егор покраснел. Чёрные усы зашевелились. Казалось, ещё немного – и из его больших, похожих на листья лопуха ушей пойдёт пар.

– Обыскать всё здесь! – прокричал он, брызжа слюной и громко топая ногами. – Чтобы через пять минут приволокли этого сорванца ко мне за уши, иначе всех лишу еды! На неделю!

Повинуясь приказу, пленники забегали по каземату, пытаясь отыскать какие-то следы мальчишки. Их взгляды метались по мрачным углам, невольники заглядывали в щели между массивными камнями, из которых были сложены стены.

Руки рабочих дрожали, когда они переворачивали топчаны и разгребали кучи грязного тряпья, надеясь найти хоть что-то, что могло бы подсказать, куда исчез парень. Но всё было бесполезно.

С каждой минутой старший всё больше мрачнел. В его сердце нарастало беспокойство. Осмотрели всё, включая погреб и амбары, но Ваську так и не нашли. Наконец, тяжело вздохнув, Егор опустил плечи и, понуро склонив голову, направился к Великой башне, чтобы доложить Мишке о побеге.

– Ты чего смурной такой? – остановил его охранник у входа. – Куда собрался?

– К атаману.

– Зачем он тебе?

– Дело у меня к нему! Чего пристал? Не видишь – недосуг мне языком чесать!

Егор заведовал кухней и был неплохим человеком. Иногда он мог угостить стражников чем-нибудь съестным в течение дня, когда голод давал о себе знать. Смотритель понимал, как тяжело им стоять на холоде, особенно зимой, когда мороз сковывал всё вокруг. Поэтому с ним никто не хотел ругаться. Охранник, пожав плечами, отошёл в сторону, пропуская мужчину вперёд.

– Ладно, проходи. У себя он, со Славкой.

Егор молча вошёл