Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев

– Они тебя любят! – скользнув взглядом по счастливым лицам, негромко произнёс Илья.

– Не любовь важна, а преданность, – хмуро ответил за Владимира следующий за ним Святослав.

– Почему же? – улыбнулся князь. – Любовь тоже важна!

Обернувшись, он посмотрел назад. Туда, где среди сопровождающих его всадников ехала Лада. Сердце мужчины забилось быстрее при виде её стройного силуэта. Поймав взгляд любимого, девушка помахала ему рукой и слегка кивнула, словно подтверждая, что всё хорошо. Её лицо светилось радостью и гордостью за своего избранника.

Тронув поводья, князь направился вперёд, к величественному детинцу, стены которого возвышались над посадом. Не прекращая славить государя, толпа почтительно расступилась, освобождая проезд. Некоторые люди, желая прикоснуться к серебристым бокам его лошади, тянули к ней руки, но стражники, охраняющие Владимира, быстро оттесняли их, сохраняя порядок.

– Плохо ты глядел за городом, посадник, – не переставая улыбаться, князь обратился к едущему рядом с ним Тимофею. – Мою столицу чуть не превратили в пепел!

– У самого сердце на части разрывается! – скорбно ответил тот. – Роговолд сжёг, да поразит его Зарог всеми своими мечами разом!

Посадник с лицом, светящимся радостью сверх всякой меры, встретил Владимира у Бирюзового пятака. Его сопровождала пёстрая группа бояр, облачённых в свои лучшие одежды.

Прочитав постановление Думы о сдаче города, они все, без исключения, склонились перед Изяславовичем. Подозрение вызывала лишь свежесть чернил на документе: создавалось впечатление, что их нанесли на бумагу впопыхах, прямо у ворот.

На глазах возглавлявшего знать посадника даже выступили слёзы, когда он говорил Владимиру о том облегчении, которое все они испытали, узнав, что слова Роговолда относительно его убийства оказались ложью. Счастливо улыбаясь, будто это был лучший день в его жизни, Тимофей Игоревич предложил сопроводить государя к его палатам, на что тот милостиво согласился.

– А кто открыл Роговолду ворота? – спросил Святослав. – Мы зимой в город попасть не смогли, а он без труда вошёл, хотя тогда Радонь даже не успела замёрзнуть.

Рында с замиранием сердца смотрел на высокие стены крепости, к которым медленно приближалась процессия. Его взгляд скользил по массивным башням, увенчанным серебряными маковками, и мощным воротам в несколько сажень высотой, украшенным искусной резьбой. Мальчик впервые оказался в столице, и её величественная неприступность вызывала у него восхищённый трепет.

– Сам-то он вряд ли смог бы взять такой город! – задумчиво добавил он.

– Предатели были и среди нас, – уклончиво отозвался Тимофей. – Но беспокоиться не о чем. Все они мертвы.

Вскоре процессия въехала в детинец. Стража у ворот внутренней крепости почтительно склонила головы, пропуская Владимира внутрь. Князь невольно сморщился, узрев разрушения, которым подверглась Храмовая площадь и её окрестности.

Он с тревогой оглядывал покрытые гарью стены, зияющие дыры в крышах изб и обгоревшие остовы знакомых с детства построек. Мужчина тяжело вздохнул, внезапно осознав всю тяжесть невзгод, которые пришлось пережить его родному городу.

– Палаты-то княжеские целы? – угрюмо осведомился он.

– Не совсем, – пожал плечами Тимофей. – Но я распорядился привести их в порядок, насколько это возможно.

– А что это за помост посреди площади?

– А это, князь, соорудили по моему приказу, – пояснил посадник. – Я подумал, что тебе будет угодно ещё раз венчаться на престол. Только теперь в столице и с настоящим Речным венцом.

– Возможно, позже. Пока есть другие дела.

Вереница всадников приблизилась к княжеским палатам. Взгляд Владимира скользнул по покосившемуся крыльцу и разбитым ступеням – молчаливым свидетельствам прошедших беспорядков.

– Я дома, – печально улыбнувшись, едва слышно произнёс он. – После стольких лет я вернулся.

Мурашки пробежали по спине князя. Спешившись, мужчина бросил поводья одному из своих воинов и направился ко входу. Его шаги были неспешными, он явно наслаждался моментом.

Скрипнув входной дверью, на крыльцо, шаркая ногами, вышел Захар. Сгорбившись, он прищурился, пытаясь разглядеть гостя.

Узнав Владимира, тиун широко улыбнулся и, звеня связкой ключей, поспешил ему навстречу. Они крепко обнялись. Оба почувствовали, как их сердца наполняются теплом.

– Дедуся Захар, сколько лет прошло! – тихо проговорил князь, разглядывая сморщенное лицо давнего знакомого.

– Уж третий минул! – дрожащим голосом ответил тот, глотая слёзы. – Я уж и не чаял снова свидеться. Тут такое было!

Губы старика дрожали. Казалось, он вот-вот лишится чувств.

– Знаю, дедуся, знаю. Об этом после поговорим. А сейчас лучше скажи – где матушка и братец? Истосковался я по ним, повидаться хочу!

Захар, округлив глаза, замер. Владимир почувствовал неладное и, нахмурившись, отстранился от тиуна.

– Что случилось? – спросил он. – Где Дмитрий? Где матушка?

– Они…

Управляющий хотел было ответить, но в его горле что-то булькнуло, и старик, вцепившись в плащ князя, зарыдал, сотрясаясь всем телом.

Владимир, ошеломлённый его внезапными слезами, растерянно обернулся на подошедшего к нему Тимофея. Посадник осторожно положил руку на плечо князя, словно пытаясь успокоить его, но тот лишь отпрянул, будто прикосновение обожгло его.

– Где моя семья, Тимофей? – сдавленным голосом спросил он.

– Тут, видишь ли, такое дело. Нет боле твоей матушки. Убита она Роговолдом. И брат твой тоже.

Эти слова упали на Владимира, словно тяжёлые камни. Он побелел, не веря своим ушам. На мгновение самообладание покинуло его. Открыв рот, мужчина ошарашенно смотрел на внушительную фигуру посадника, будто перед ним стоял призрак.

– Они… Убиты? – едва слышно переспросил он.

– Да. Дядюшка твой их в темницу заточил, а как бежать собрался – зарезал обоих. Видать, хотел весь род ваш вырезать, такая злоба в нём горела. Да покарает его Зарог!

Князь чувствовал, как земля под его ногами поплыла. Что-то внутри разом сломалось. В памяти мелькнули образы матери и брата, их глаза и лица. Теперь их нет. Убиты. Убиты Роговолдом!

Это не могло быть правдой. Руки мужчины затряслись, дыхание стало прерывистым. Он не мог поверить, что вся его семья, его родные люди – братья, отец и мать – все они исчезли навсегда! Владимиру вдруг захотелось закричать, обрушить весь свой гнев на Тимофея, на Роговолда, на весь мир, который так жестоко обошёлся с ними.

Но, проглотив застрявший в горле ком, он лишь спросил:

– Когда это случилось?

– Намедни, – едва слышно отозвался посадник. – Аккурат в тот день, когда захватчик покинул город.

– Где их тела?

– Бросил прямо в камере, – покачав головой, мрачно ответил Тимофей. – Я распорядился подготовить их к ильду. Сегодня на закате думали провести обряд.

Князь пошатнулся.

Неслышно, лёгкими шагами сзади подошла Лада и, взяв любимого под руку, помогла устоять на ногах. Выдохнув, Владимир прижался к ней. Девушка нежной ладонью коснулась его щеки и ласково заглянула в подёрнутые влагой глаза. Ощутив охватившую любимого дрожь, она, аккуратно поддерживая, повела его ко