Кехо - Дмитрий Александрович Билик

Фарух склонился над одним из тяжело раненых, что-то тихо говоря ему. Руки генерала были сложены лодочкой и Юти поняла, что наёмник перед ним не выживет. Фарух Победитель оказался не только превосходным воином, но и истинным служителем Аншары. Сейчас он молился, чтобы богиня указала во тьме путь своему пасынку и приняла его.

Наконец генерал поднялся и повернулся к Юти. Двигался Фарух медленно и неторопливо, точно рассчитывая каждый взмах руки и поворот головы.

— Там, где я вырос, есть один старый обычай, — сказал он, глядя на Юти.

Его голос был сама сталь. А глаза — яркие маяки, ослепляющие рулевого. Девочка понимала, что не должна бояться. Однако вместе с тем осознала, что уже проиграла бой. Бой, который ещё даже не начался.

— Окропившие меч против общего врага более не могут считаться врагами друг другу, — сказал Фарух Победитель. — Сегодня больше не будет битв.

Наёмники встретили слова командира лёгким ропотом. Нет, они видели, на что способен этот подросток. Но вместе с тем осознавали, что и их предводитель не лыком шит. Однако имелась ещё одна причина, которую озвучил сам Фарух, успокаивающе подняв руку.

— Всем, живым и семьям тех, кто погиб, будет выплачена полная сумма.

Генерал шагнул к Юти и протянул латную перчатку. Девочка ответила на рукопожатие, однако Фарух не торопился её отпускать.

— Для меня было честью сражаться с тобой против исчадий Скверны. Но ещё ничего не закончено. Рано или поздно, я опять тебя найду. И будет бой.

— И ты пожалеешь, Фарух Победитель, что проявил сегодня благородство, — ответила Юти. — Потому что тогда я буду намного сильнее.

— Пусть так, — отпустил её руку генерал.

Он хотел сказать ещё что-то, невероятно важное, однако слова командира прервал испуганный крик Нараха. В этом вопле смешался инфернальный ужас и невыразимая нежность. А от звука собственного имени у Юти по спине побежали мурашки.

Вскинув голову, девочка увидела разъярённого Призрака. Широко расставив ноги и замахнувшись, Морац Кер уже почти выбросил метательный нож. И Юти не нужно было ни одного Кольца разума, чтобы понять, куда целится Призрак. Приказ Фаруха явно пришёлся не по душе бывшему егерю. Он и не собирался его исполнять.

Однако в самое последнее мгновение в него вцепился Нарах. Молодой человек не мог остановить Призрака, разве только замедлить, позволить Юти среагировать на коварство. И именно это у амиста удалось.

Встретившись взглядом с несостоявшейся жертвой, Морац Кер дрогнул. Злость не ушла из его взора, напротив, к ней добавилось ещё что-то — гадкое, желчное. Но вместе с тем Призрак испугался. Стремительным движением он опустил руку с ножом, на мгновение остановился, а после решительно ударил Нараха.

Амиста вскрикнул, будто птица которую подбили на лету, его шея облачилась в красный шарф, шёлком заструившимся вниз по груди. А сам Нарах медленно осел на землю.

Морац Кер шагнул назад, на ходу растворяясь в промозглом воздухе. Юти ещё видела, как он стремительно сбегает с холма, угадывала по притоптанной траве и листве, однако не отправилась в погоню. Она не заметила, как оказалась возле Нараха, одной рукой поддерживая его голову, другой пытаясь закрыть глубокую рану на горле. Кровь бурными толчками выходила наружу, окрашивая её пальцы. Несчастный Нарах успел лишь прошептать ещё раз.

— Юти…

А после его взгляд застыл. Кровь покидала тело амиста, но уже не так торопливо, как прежде, будто бы даже нехотя. Казалось, он ещё жив, попросту глубоко задумался. Девочка всё пыталась закрыть несчастную рану, не понимая самого главного и непоправимого — Нарах мёртв.

Она не помнила, как и кто её поднял. Вроде бы это был сам генерал. Ещё ей что-то говорили. Однако голос звучал глухо, точно из глубокого колодца. И наконец она уткнулась лицом в мокрую рубаху Ерикана. Пальцы учителя дрожали, а сам он, будто стесняясь собственных эмоций, неторопливо, явно привыкая, гладил девочку по голове. А вокруг гудели чужие голоса.

Не сразу, а постепенно, с большим запозданием, Юти пришла в себя, подняв голову навстречу косому дождю. Ерикан глядел на неё внимательно, словно бы даже с испугом. Девочка стояла, залитая водой, и прислушивалась к себе. Пыталась понять, чего ей не хватает, что отмерло, выгорело, будто попав под тот самый огонь элементи.

И ещё странный гомон ушёл. Остался один-единственный голос, по-мальчишески задорный, звонкий, никак не подходящий к нынешнему месту. Голос сына Ерикана: «Тот, кого она любит, пожертвует жизнь за неё».

Юти вытерла мокрое лицо и попыталась выудить из себя хоть какую-то эмоцию. Не получилось. Появилась лишь мысль. Гадкая, ненужная, противная. Она Аншара. И пророчество начало сбываться.

Эпилог

Две крохотные фигуры мерили широкими шагами маслянистую, плодородную до бесстыдства почву Ближних Земель. Двигались они странно. Поодаль от основных дорог. Предпочитая утоптанный тракт пролескам, а широким харчевням на очередной развилке затянутое облаками небо и крохотный костёр.

Каждому путешественнику, паломнику, торговцу, марширующему солдату известно, что путь становится значительно короче, когда рядом с тобой тот, кто может скрасить его. И не обязательно вести хитроумные разговоры, простой трёп, сальные шуточки и даже пошловатые песни тоже весьма подходят для этого дела.

Однако то ли путники не знали подобной, довольно незамысловатой истины, то ли напротив не желали, чтобы дорога становилась короче. Иными словами, они молчали. Точнее старик, то и дело поглядывающий на худого паренька, порой пытался заговорить. Но всё время натыкался на глухую стену молчания. Мальчонка упрямо вертел головой, делая вид, что он сейчас невероятно занят.

Лишь единственный раз за всё время паренёк заговорил. Когда кавалькада всадников, укрытых дорожными плащами, лениво проехала им навстречу. До них оставалось совсем недалеко, каких-то тридцать шагов. И если бы путники не успели юркнуть в кусты, переходя главную дорогу, то точно бы встретились со всадниками. Однако закатная темень, плотная пелена облаков и осторожность оказались в колоде карт, торчащих у парочки из-за пазухи.

Они проводили взглядом кавалькаду, пока та не скрылась за дорожным поворотом. И лишь после двинулись дальше. Старик молчал, искоса поглядывая на мальчонку, точно ожидая чего-то. И, надо сказать, дождался.

— Десять Воронов, — заметил парнишка. — На местной дороге. Странно.

— Девять, — поправил его старик.

— Я насчитала десять.

— В начале едет женщина, уж её ты могла определить. Пусть она и сидит верхом, как мужчина, но у неё слишком толстые бедра.

— Что она делает с Воронами?

— Скорее, что Вороны делают с ней, — нахмурился старик. — Судя по всему, сопровождают. Отсюда рождается другой вопрос. Какой властью и влиянием надобно