Дикси. Рейнджер - taramans

Снова хихикнула Клэр, а Сабина затряслась в смехе:

— Кид! Не смеши меня, а то ничего не смогу сделать…

«Ну вот так-то лучше. Хорошо, когда девушки веселятся при этом, смеются, а не думают в шоке: «Боже! Что я делаю?!».

Наконец, все персонажи заняли свои места, зазвучала увертюра…

Чертов Киршбаум, доведенный до точки кипения видами, расстилающимися перед очами, самой бесстыжестью происходящего, ну и мастерством Сабины, конечно же, долго не продержался и со стоном упал на кровать. И вот тут-то Майеру пришлось потрудиться, чтобы и девчонка получила свою порцию удовольствия. Но он не оплошал, хоть в итоге и дышал как загнанная лошадь, и пот катил крупными градинами по телу, и…

«Бля… Ногу сводит сзади в бедре. Мать твою, до чего же неудобно стоять пришлось. Нет, это нужно на более твердой поверхности делать, а не на дурацкой, раскачивающейся и проминающейся поверхности кровати!».

Кид погладил по спине поникшую на кровати Сабину, что, тяжело дыша, пыталась прийти в себя, сел себе на пятки, как истинный каратэка, и перехватил взгляд Клэр. Девчонка, не отрываясь, смотрела на него. А вот что выражал ее взгляд, было непонятно. Гюнтер подмигнул рыжей и шепотом спросил:

— Хочешь! — и кивнул вниз, где еще не до конца опал «предмет его гордости».

Клэр перевела взгляд и, судорожно сглотнув, помедлила, но кивнула.

— Иди сюда… — жестом позвал он девчонку, — Ну же… Давай, постарайся. Только будь поласковее…

Потом они еще «упражнялись» на радость и себе, и девушкам. Плехов не успел задействовать весь свой опыт, больше почерпнутый из различных фильмов определенного характера…

«Да ну! Все же опыт у меня в реальности был. То есть — есть, опыт этот. С той же Юлькой… Да и со Светкой тоже! Какие мы только акробатические номера не перепробовали!».

В процессе, точнее — в его перерывах, доели все деликатесы, которые им всучили хитрые работники сферы услуг. Спиртное допили сообща. Заснул Кид на тахте, в обнимку с Клэр, изрядно устав и уже не прислушиваясь к пыхтению, сопению и стонам, раздающимся с кровати. Которая, к тому же начала вдруг изрядно скрипеть, зараза такая!

Однако проснулся еще затемно почему-то в полном одиночестве. Зевая и почесываясь, как блохастый пес, он прошел к столу — вроде бы оставался еще компот из сухофруктов, что в очередной свой забег вниз притащила рыжая девчонка. С огромным удовольствием попил и прислушался к себе: похмелья не было.

«Хорошо быть молодым!».

Огляделся, прибавив света лампы. Поганец Пауль спал на кровати в обнимку с обеими феминами. Сабина закинула на парня руку и ногу, а Клэр обнимала Киршбаума с другого бока, уткнувшись ему в подмышку.

«А по-хозяйски он их обнимает, уверенно так! Выходит, что по популярности я уступил паскуднику? Иначе чего бы Клэр от меня сбежала на кровать? Х-м-м… А я думал, что уверенно несу на себе майку лидера! Ну, женщины, ну… Ветреные особы!».

Решив заварить кофе, Гюнтер принялся искать…

«Куда же ночью все это убрали?».

Без пусть и тихого, но постукивания и побрякивания не обошлось. Клэр подняла свою заспанную головенку с копной рыжих волос, зевнула и сказала:

— Кофе, да, Гюнтер? Сейчас я сварю… Погоди!

Глава 24

Покачиваясь в седле, Пауль Киршбаум был задумчив. Поначалу, когда они только выехали из Лисберга, Диллингс и Тьерри пытались атаковать парней подколками и насмешками, выясняя, как прошел «великий блуд» у младших коллег. Но сам Гюнтер только фыркнул насмешливо и отмахнулся, а Пауль, посмотрев на любопытствующих как на пустое место, промолчал.

Кид решил, что приятель попросту не выспался: это было и немудрено. Но когда они отъехали уже изрядно, а Киршбаум по-прежнему молчал, Гюнтер, озадачившись, негромко спросил:

— Дружище! Ты чего-то сам не свой сегодня. Что-то случилось? Тебе девки чем-то не понравились или они сказали что-то не то?

Вынырнув из пучины раздумий, Киршбаум встряхнулся и также негромко ответил:

— Да нет, девки здесь ни при чём. Они, как раз-таки, все сделали на отлично…

— А в чем тогда дело? Может, ты сожалеешь о тех десяти долларах, что пришлось потратить?

Пауль хмыкнул:

— Вот еще… Все происшедшее стоило той десятки. Да ты и сам знаешь, я деньги особо не считаю. Просто… Просто я не могу понять, как быть дальше…

— А что дальше? — не понял Гюнтер.

— Ну… Раньше-то я как поступал? Засвербело у меня в яйцах — улучил момент, загнул одну из рабынь, сделал свое дело и пошел дальше спокойный.

— А теперь что?

— А теперь… Теперь я думаю, что это все как-то… Пресно, что ли. Как-то неинтересно и скучно. Как будто сэндвич съел, если проголодался, ну, или… Если уж совсем похабно — в туалет забежал, облегчился. А здесь вон, оказывается, как бывает: куда как ярче, захватывающе и… Волны возбуждения и пучина наслаждения.

«Эгей! Как бы парнишка законченным эротоманом не стал. Зациклиться на этом разврате и — ага! А там же как? Если не врут различные специалисты-психологи, то довольно быстро может наступить пресыщение. А это самое пресыщение… Опять же — как психологи-сексологи предупреждают, может повлечь за собой желание вкусить более «остренького». И вот уже и педерастия маячит на горизонте! Нет, нам такого не надь. Это что же — мне потом, нагибаясь за каждой мелочью, присматривать: нет ли где рядом Киршбаума? На всякий случай?».

— Думаю, что ты, Паша, не прав! — убежденно кивнул Кид.

Пауль хмыкнул и весело посмотрел на приятеля:

— Вот ты снова назвал меня — Пача. Может, и впрямь бороду отпустить, а? Все серьезные мужчины вокруг с красивыми, ухоженными бородами. Солидно, опять же!

— И здесь ты не прав, Пауль! Солидность достигается с возрастом. Да и не все носят бороды. И вообще — кому-то это идет, а кому — так себе, никчемная, куцая бороденка. Так что не надо торопить время, придет срок — можно будет подумать о солидности, а пока… И не Пача я тебя назвал, а — Паша. Паша, понял? Это опять же у русских… У многих народов есть это имя — Павел, Пауль, Поль, Пол. Это от библейского Павла. Так вот, у русских, Паша — это уменьшительное от Павла. Как у нас, к примеру, Хайни — от Генриха, или Хюнни — от Гюнтера. Или Кейти от Кейтрин. Но я сейчас не о том, приятель. А о чем? Ах да… О блуде. Здесь, друг мой, все дело обстоит примерно так же, как и с едой.