Семь снежных ночей - Цан Юэ

Мяо Фэн?

Она испугалась и крепче сжала окровавленный меч: увлеклась убийством главы клана и совсем забыла про того, кто находился к власти ближе всего! Теперь, после смерти старика, именно Мяо Фэн стал самым опасным и сильным человеком во дворце Великого Света. С ним нужно было разобраться как можно скорее, пока он не пришёл в себя, иначе…

Она вдруг улыбнулась.

– Мяо Фэн, разве ты жил не ради того, чтобы беречь главу клана? Раз он мёртв, и тебе жить больше незачем!

Её голос прозвучал резко и зло, но юноша никак не отреагировал. Он просто растерянно смотрел на красавицу на нефритовом троне.

– Мяо Шуй! – вдруг потрясённо окликнула женщину Сюэ Цзые, лежащая на полу. Она приподняла голову. – Ты же обещала не убивать их!

Мяо Шуй рассмеялась, и её голос эхом разнёсся под сводами пустого зала.

– Целительница, я восхищаюсь твоей храбростью, но нельзя быть такой дурой! – самодовольно сказала она. – С какой стати я должна выполнять обещания, данные человеку, за которым не стоит никакой силы? Все такие соглашения – пустая болтовня.

– Ты… – Сюэ Цзые попыталась встать, но не смогла. Она не оставляла попыток, но каждый раз падала на холодный пол.

Ей становилось всё хуже с того дня, как она покинула Долину целителей. А сейчас, будучи отравленной, ещё и получила такой удар от главы клана. Даже если бы Сюэ Цзые приняла пилюлю из белой росы Чжуго, чтобы поддержать движение ци в своём теле, это не помогло бы.

– Целительница, ты такая странная, – усмехнулась Мяо Шуй, глядя на неё, и указала кончиком Лисюэ на Мяо Фэна, чьи акупунктурные точки по-прежнему были запечатаны. – Почему тебя вообще тревожит, будет он жить или умрёт? Ты же знаешь, что Мяо Фэн участвовал в той резне двенадцать лет назад. Так чего заботишься о нём?

Мяо Фэн вздрогнул, повернул голову и посмотрел на Сюэ Цзые. Он поверить не мог, что глава Долины всё это время знала правду про гибель клана Мо. И, несмотря на это… всё ещё хотела спасти его?

– Он был всего лишь мечом, которым пронзали людей. – Сюэ Цзые задыхалась, но её голос оставался твёрд. – А я хотела отрубить руку, державшую этот меч.

Мяо Шуй даже перестала смеяться и посмотрела на умирающую женщину.

– Я всё равно сделаю то, что хочу. – Она сжала меч Лисюэ и сошла с трона.

Позволить такому бойцу, как Мяо Фэн, остаться рядом, означало по доброй воле подставиться. Если не убить его сейчас, потом это будет труднее во много раз.

Мяо Фэн смотрел, как она идёт к нему, но страха не испытывал. Вместо этого на его губах появилась улыбка, которой не было уже несколько дней. Он смотрел прямо на женщину, на то, как она говорила, насмехалась, держала меч, и, казалось, мыслями был далеко отсюда. Так далеко, что даже не видел ничего перед собой.

Это не Шаньми. Эта хохочущая безумная перед ним не та сестра Шаньми, которую он помнил.

Мяо Шуй заставила Мяо Фэна опуститься на колени и надавила ногой на плечо.

– Не то чтобы я собиралась убивать всех, Мяо Фэн… – усмехнулась она. – Но ты любимый пёс главы клана. Оставлять тебя в живых – то же самое, что покончить с собой!

– Нет! – На лице Сюэ Цзые отразился страх. – Стой!

Мяо Фэн не боялся. Со странной улыбкой он взглянул на Мяо Шуй.

Собирается его убить? Очень хорошо… Если так можно всё и закончить, это большая удача.

За несколько мгновений весь его мир перевернулся: благодетель превратился во врага, та, кого он считал врагом, стала сестрой… Шторм из противоречивых эмоций бушевал в его сердце, которое долго оставалось безмятежным, а теперь разрывалось на части.

Отчаяние нахлынуло на него, и он засмеялся, глядя на сестру.

– Мяо Шуй… когда я умру, ты отпустишь целительницу? Она не имеет никакого отношения к миру боевых искусств, а потому не опасна для тебя – зато может оказаться полезной в будущем.

– Ты даже сейчас просишь за неё? – Глаза Мяо Шуй насмешливо сверкнули. Она резко ответила: – Фэн, ты, оказывается, всё-таки способен любить не только главу клана!

Даже когда жизнь Мяо Фэна висела на волоске, он не раскрыл Мяо Шуй их родства, а просто спокойно продолжил:

– Прошу тебя, отпусти её. Я был бы очень признателен.

Мяо Шуй улыбнулась и занесла меч.

– Даже не знаю… Зависит от настроения.

А затем резко опустила руку. Сверкнула сталь.

– Ями! – горестно воскликнула Сюэ Цзые, изо всех сил пытаясь дотянуться до него. – Ями!

Но как она ни старалась, не могла достать золотую иглу, вонзившуюся ему в поясницу, как не могла и остановить меч…

Мяо Шуй замерла как громом поражённая.

Кончик меча остановился. Женщина стремительно развернулась, отшвырнула Мяо Фэна в сторону и рванула к себе Сюэ Цзые.

– Что?! – яростно прошипела она. – Как… как ты его назвала?! Повтори!

Взгляд Мяо Шуй стал почти безумным.

– Ями… – растерялась Сюэ Цзые. – Разве ты не знаешь настоящее имя Мяо Фэна?

Воспользовавшись замешательством Мяо Шуй, Сюэ Цзые слегка шевельнула пальцами и вытянула золотую иглу из точки на пояснице мужчины.

– Я… Ями? – Женщина недоверчиво уставилась на человека, которого она много лет знала как опасного убийцу и слугу владыки. Её голос дрожал. – Мяо Фэн… может ли быть… что ты…

Она запнулась, так и не закончив, потому что увидела под разорванной полой одежды Мяо Фэна били: рожок, на котором так часто играли люди Западного края. Инструмент был сделан из рога и украшен серебряными узорами. Некогда ярко-жёлтая кисточка на нём совсем выцвела.

Рука Мяо Шуй, сжимающая меч Лисюэ, задрожала.

Она склонилась и подняла били, повертела в руках. На глаза у неё навернулись слёзы, и она, повернув голову, взглянула на Мяо Фэна. Тот тоже смотрел на неё – и сквозь его облик она увидела перед собой маленького мальчика, который, дрожа, прятался в её объятиях много лет назад.

Вдруг меч со свистом рассёк воздух и снова упёрся ему в грудь.

– Ты… ты лжёшь, верно? – зло спросила Мяо Шуй. Казалось, она усилием воли подавила гнев и криво улыбнулась. – Да никакой ты не Ями! Ями умер больше двадцати лет назад!

Он боялся простой нож в руки взять – так как ты, лучший убийца владыки, можешь быть моим братом?

Мяо Фэн смотрел на неё по-прежнему безмятежно, словно желая сохранить в сердце облик сестры.

– Да. – Он вдруг улыбнулся. – Ями и правда умер. Я лгу.

Мяо Шуй вздохнула с облегчением,