Новые опасные видения - Харлан Эллисон

Он вышел из деревьев на поле с высокой травой. Цвели желтые цветы, в воздухе гудели насекомые. Он чувствовал близость жизни во всех формах и проявлениях, но не мог разглядеть в волнующейся на ветру траве. Там была и жизнь, и смерть, и снова жизнь.

Но ненадолго.

Он развернулся и прошел назад по тропинке. Ему уже полегчало.

Еноты так и сидели на дубе.

Сэм вернулся в помещение. Обратно на каторгу.

И вкалывал до ужина.

– Какой был час? – спросила Лоис, рассеянно поглаживая свою удивительную ногу. (У нее их было две.)

– Не помню, – ответил Сэм. – Я тогда был очень маленьким.

– Хватит, Сэм. Я не дурочка. Не говори, что со всеми ресурсами своих таинственных предприятий не можешь узнать точное время.

– Я уже сказал. Я не знаю.

Сэм посмотрел на нее – это всегда приносило удовольствие, с оттенком опасности. Лоис была чувственной, но без единой капли нежности. Она вся была лакированная поверхность, натянутая на тугих пружинах, как кожа барабана. Всегда выглядела идеально, но при этом формально – даже в повседневной одежде. Никогда не забывалась. Она была вызовом – и время от времени это бодрило. Все равно Сэм был так стар, что мог без позора отказаться от многих вызовов.

Лоис не надо было лишний раз напоминать, что у нее была голова на плечах. Эту ошибку Сэм уже никогда не повторит. Его брошенная вскользь фраза о «таинственных предприятиях» – по сути, угроза. В свои тридцать она забралась на высший пик, согласно своей системе ценностей: стала женой самого богатого человека в мире. И она не довольствовалась частью. Она хотела все. У Сэма не было детей.

Умная, да. Хитрая, да. Талантливая – определенно. Верная телом, да – Лоис без нужды не рисковала. Но в этой голове с идеальными очертаниями скрывался мозг, работавший только на вывод; внутрь ничего важного не входило. Твердые фиолетовые глаза смотрели из студня, образованного во времена неолита.

Из нее вышла бы чудная ведьма.

Она проводила время за развлечениями с дорогой одеждой и малоизвестной косметикой. Она собирала библиотеку из настоящих книг, чтобы доказать свои интеллектуальные способности. Все они были о реинкарнациях и астрологии. Она считала себя экспертом по гороскопам. Были у Сэма на этот счет разные шутки, но он сдерживался. Он не был жестоким человеком.

– Я хочу тебе помочь, – сказала она. – Тебе же надо принимать решения. А это поможет. Правда, Сэм.

Она говорила искренне, как все фанатики. Это был тот подарок, что она могла ему сделать, и для нее это было важно. Древняя загадка для женщин вроде Лоис: что подарить мужчине, у которого есть все? Шуточные подарки очень быстро набивают оскомину, и Сэм был не из тех, кого легко рассмешить.

Он попивал скотч, смакуя каждый глоток. Он всегда пил скотч – ничего лучше в лабораториях создать не могли.

– Что ж, – начал он. – Я понятия не имею, в какую минуту родился. Я бы вообще хотел забыть о своем дне рождения.

Лоис не теряла терпения.

– Но узнать так просто.

– Но мне наплевать.

– А мне – нет. Как же я? Это мелочь. День я, конечно, знаю. Но если луны Сатурна находились в правильном положении…

Сэм поднял брови и перед ответом сделал большой глоток скотча.

– Они всегда в правильном положении, – аккуратно сказал он. – Это же луны.

– О, Сэм. – Она не пустила слезу – кое-чему уже научилась.

Сэм Грегг встал, чтобы плеснуть себе еще. Ему не нравилось иметь дома навязчивых роботов. Самодостаточность и все такое.

Он хорошо себя знал. Он не выглядел на свой возраст. Был высоким, угловатым человеком. Еще не растерял силу. Волосы седые, не белые. Грубое лицо покрыто морщинами, но в теле ни капли жира. Карие глаза ясные, как грязный лед.

Иногда Сэм представлял себя вампиром в каком-нибудь из до сих пор популярных эпосов. («Ах, дражайшая моя, добро пожаловать в замок Мордор. Прошу извинить, пока я поправляю вставные зубы…») Мужчина в расцвете сил, даже видный. Но потом, внезапно, в самый неподходящий момент он возьмет и рассеется в первобытную пыль…

– Давай-ка на боковую, – сказал Сэм, опустошая стакан. – Может, тогда вспомню.

– Я тебе помогу, – сказала Лоис, заступая на службу.

– Тебе придется, – согласился Сэм.

В следующие недели Сэм трудился на износ. Даже нашел время узнать час и минуту своего рождения. Словом, соблюдал осторожность, старался предусмотреть все.

Лоис была в восторге. Ретировалась к своему таинственному котлу, сверялась с иллюстрированными таблицами, посовещалась с парочкой мертвых индейцев и сообщила Сэму, что он, оказывается, подумывает о долгой-долгой дороге.

Сэм не расхохотался в ответ.

Его работа была сложной потому, что требовала долго ждать. Приходилось жонглировать множеством программ, приведенных в действие много лет назад. Все должны были идеально совпасть. Все зависели от труда других людей. И все надо было скрывать.

А это непросто. Как, например, скроешь парочку космических кораблей? Особенно если они постоянно взлетают и садятся со всей скрытностью стада трубящих слонов?

(«Где космический корабль? Не вижу никаких кораблей. А вы видите?»)

Ответ: их и не скрываешь. Их объясняешь. Сэму для видимости принадлежала космическая станция на земной орбите. Он руководил ею через мозаику взаимосвязанных компаний, отечественных и зарубежных. Ничего удивительного, что у него на службе состоит несколько шаттлов. Должен же человек присматривать за своим бизнесом.

Принадлежала космическая станция, папа?

Да, младшенький. Послушай, сынок, и ты услышишь…

Великая космическая мечта пошла прахом. Оказалась громким пшиком. Провалилась с треском.

Тропы, проложенные космическими первопроходцами, кончались – вполне буквально – Нигде.

К счастью или несчастью, Могучий Человек не мог создать Солнечную систему по своему образу и подобию. Солнечная система – адское местечко, причем не только Плутон[70]. Маловато планет с услужливо предусмотренной растительностью. Сплошные кратеры да булыжники, жар да холод, безжизненная пыль и замороженные химические вещества.

Были и другие солнца, другие планеты. Подумаешь. По-прежнему не существовало космических скачков, сверхсветовых двигателей. Новости от беспилотных исследовательских кораблей доходили не скоро и танцев на улицах не вызывали: кратеры, булыжники, запустение. Кто готов потратить целую жизнь, чтобы угодить в Нигде?

Вот вы готовы? (Нет уж, лучше к бабушке съезжу.)

На Луне основали научные базы, и они уцелели. Уцелели огромной ценой, благодаря железной дисциплине и профессиональному персоналу. И даже его приходилось сменять через короткие промежутки времени.

Радиация, понимаете ли. Чего только не вытворяет со старыми добрыми хромосомами.

Марсианская колония, разрекламированная полвека назад как решение кризиса перенаселения, если и оказалась решением, то только в мрачном смысле окончательного. Даже с куполами жизнеобеспечения – а Сэм спустил целое состояние на первые модели, хоть и научился на этом опыте, – ничего не вышло. Пять тысяч человек отправились на Марс начинать Новую Жизнь. (Капля в море, конечно. А разговоров-то было о Началах, Героических Предках, Первых Шагах.) Кое-кто смог вернуться.