Песня скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

— Тогда приходи. Пусть у Ладки будет кусочек счастья. Она славная, кто ж виноват, что ей так не повезло!

Глава 19

Столица Народного Союза и республики Вендия город Светлоградово

Воислав продолжал торчать в столице. Его несколько раз выдернули на допросы, после чего оставили в покое, но и обратно не отпускали. Они с Ладой пытались скрывать охватившее обоих безумие — как умели. Дома больше не рисковали, встречались в «отелях на час», приходя туда в короткую ночь, когда Экзепр закрывает Отца и Мать. На тёмных улицах меньше шанс попасться на глаза знакомым. Ободранные номера, помнившие сотни любовников, их не смущали — удивлялись лишь сами номера, не часто видевшие столь бурную страсть. Порой не вылезали из постели сутки, забыв о еде и подкрепляя силы шоколадками. Лада предпочитала горькие пайковые плитки, а Войко и детскую «Лисичку» кидал в рот, не раскусывая, и тогда его поцелуи пахли шоколадом. Так оба и запомнили ту зиму — серое небо, серые простыни и запах шоколадок.

Единственное, что портило жизнь — Горан. Перед ним было стыдно, но что делать, если её телу Зленовац безразличен до отвращения? От того, что в этом никто не виноват, было ничуть не легче. «Он резиновый, — как заклинание, повторяла она в минуты становившейся все более неприятной близости. — Резиновый пупс, медицинская процедура». Лицемерие удавалось — супруг ни о чём не догадывался.

Спецпрокуратура тем временем продолжала копать. Само угольное дело раскрыли быстро: вороватый замначальника службы снабжения Невридского флота собрался срубить перед отставкой ещё деньжат. Получил бюджет на топливо для «Тавалоги» и подобных ему старичков, сговорился с таким же жуликом в одном из управлений «Невридаугля», да и купил лигнит, оформив как антрацит. Прибыль гешефтмахеры поделили пополам, но все документы подчистить не сумели, да не очень-то и старались. В первый раз, что ли — и ведь всегда прокатывало.

Зато сейчас не прокатило. Сперва следаки установили, что антрацита управление добыло меньше, чем продало. Потом заинтересовались оформлением реализации излишков низкосортного угля и нашли фальшивую накладную о его продаже для гарнизонных котельных.

Обоих жучков повязали и ненавязчиво предложили изменить статью в обмен на откровенность. Воровство у родной армии можно квалифицировать как подрыв обороноспособности, а можно как хищение — преступление одно и то же, а сроки совсем разные. Штатский согласился, но на следующий день неудачно упал с тюремных нар и сломал шею. Зато переведённый в одиночку военный пел соловьём, и вскоре в соседней камере очутился его начальник в звании целого контр-адмирала.

Самый скандальный журналист Самватара, Станомир Белич, некогда сам полной ложкой хлебнувший тюремной баланды, теперь со смаком расписывал адмиральские прегрешения. Особняк, строители которого официально числились на кораблях и даже повышались в звании. Новенький служебный лимузин, по документам списанный после тяжелейшей аварии, а на самом деле оставшийся невредимым и купленный супругой арестованного по цене металлолома. Мясо, попадавшее вместо матросских мисок на кухни самватарских кафе, в то время как защитники родины мрачно выковыривали из каши хрящи и жилы…

По стоячему болоту минобороны пошли круги, словно от брошенного в заросший пруд булыжника. Проверка небесного флота Невриды перекинулась на морской, затем на сухопутные и воздушные войска. Вскоре процесс пошёл и в воинских частях остальных республик Народного Союза, неумолимо подбираясь к центральному аппарату министерства обороны. Одним из первых слетел с должности старенький редактор «Партизана».

Седой ветеран целый год печатал на страницах главной военной газеты свои воспоминания и сам себе выписывал за них изрядные гонорары. Любимая внучка, поступив в институт, возжелала съехать от родителей и начать самостоятельную жизнь — само собой, в собственной квартире и с машиной. Популярные в столице «Свободные новости» сопроводили трогательную историю фотографией частично обнажённой и нетрезвой внученьки. Фото смотрелось особенно смачно рядом с отрывком из дедушкиной статьи. О бездушной и бессовестной молодёжи, продавшей революционные идеалы предков за модные шмотки.

Народ в упоении рвал друг у друга свежие номера — но в неприметном доме по Рыбному переулку особого восторга не испытывали.

— Как твои подопечные?

Бывший полковник разведки, а ныне ответственный работник отдела идеологии Народно-Революционной партии уже ни в чём не был уверен. Даже в том, что обычные конспиративные квартиры не прослушиваются. Поэтому разговор шёл на точке первого уровня, где работники Управления раведки встречались с наиболее ценными агентами. Если квартиры второго уровня контора покупает либо арендует централизованно, то на эту товарищу Ранковацу просто выделили в свое время деньги.

Прежний владелец, одинокий и весьма состоятельный старичок, уехал греть кости к горячим минеральным источникам, где вскоре и умер. Квартиру дедок оформил на троюродного брата — лесника, не вылезавшего из тайги и не подозревавшего о своём счастье. Вот и получилось, что по документам госбезопасности и разведки адрес не проходил, и даже выдавшее необходимую сумму высшее начальство его не знало. Ну а сам полковник, уже уйдя в отставку, продолжил платить за неё, благо денег хватало.

Капитан Сокол, не торопясь, отхлебнул чай. Поставил чашку на низкий, украшенный резьбой столик (старый хозяин потратил едва ли не всю жизнь, обставляя жильё антикварной мебелью, но перевезти на новое место обитания не успел) и скорбно сообщил:

— И прошёл я с ними путями тёмными, и убедился, что не пали они жертвой демонского искушения, но ведали, что творили, позволив соблазнам греховной жизни завладеть их душами безраздельно…

— Вот проповедников «Слова Экзепра» нам как раз и не хватало…

— Это не «Слово», товарищ полковник, это «Деяния пророков».

Высокий штиль в устах Сокола всегда сулил неприятности, причём цитирование священных текстов — особо крупные.

— И что говорят пророки?

— Что падших много. И тех, кто осознанно предался злу, и тех, кому сияние золота помрачило ум, и не разглядели они паучьих когтей на руке дающей.

Собрав команду из учеников и подчинённых, которым доверял, Ранковац всё чаще подумывал о преемнике — хотя самому ещё и шестидесяти нет, но мало ли что? Полковник всё больше склонялся к тому, чтобы поставить именно на Сокола. Оперативник хваткий, юрист грамотный, в экономике разбирается, а политика… политике научим.

Сейчас капитан докладывал о негласном расследовании по делу «золотого чемоданчика» — князь Караджерович, точно соблюдая договоренность, выпотрошил курьера и передал Ранковацу списки тех, кому он возил груз. Кто-то имел свои чисто коммерческие дела с «Невридауглем». Взять тех же уммаханских судовладельцев: невридское золотишко и камушки превращались в торговые корабли, а часть доходов с них ложилась на счета невридцев. Просто и элегантно! И в то же время, судя по