Песня скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

Соколу предстояло просеять всех этих людей и отделить обычных воров от предателей. От того, насколько совпадут его данные с данными полковника, зависело многое — в том числе и решение о преемственности. Итак, «сияние золота затмило ум»… то есть обычные расхитители, чистая экономика. Хотя… при определенных обстоятельствах такие могут оказаться хуже откровенных врагов.

— Ну и как зарабатывают осознанно предавшие? Они ведь на воровство не размениваются?

Капитан кивнул, подтверждая догадку старшего товарища. Отхлебнул ещё чаю.

— Зачем таким глупый риск? Счета в банках для них пополняются на подставные имена, из зарубежных источников. Подобных деятелей растят долго и старательно, как тогтарейских осетров в садке, и о репутации заботятся тщательно.

— Кто же в том садке, по твоему мнению, самый жирный и вкусный?

Сокол поднялся и взял с этажерки книжечку, которую полагалось иметь каждому ответственному чиновнику, военному и даже офицеру спецслужб, если он, конечно, не выполняет задание в чужой стране: «Материалы 20-го съезда Народно-Революционной партии». Полковник предполагал, в чей портрет уткнётся капитанский палец, и угадал: конечно же, в любимого шефа! Надпись под фото в меру откормленного, профессионально невыразительного товарища гласила: «Заместитель председателя по идеологии Богуслав Яншич». Второе лицо в партии, входит в первую десятку по влиянию в государстве — выше разве что сам Грдамич, председатель совета министров, министры обороны, иностранных дел и госбезопасности, ну и лидеры республик.

Полковник удовлетворённо качнул головой и, набивая любимым уммаханским табаком трубку, стал слушать, что и сам знал. О том, как главный идеолог страны учился в Кандианском университете вместе со студентом Натаниэлем Оназисом. Как посещал тот же клуб верховой езды, что и будущий организатор переворота в Джамхире…

— Кстати, интересно, кстати, на какие деньги? — вопросил капитан с азартом завзятого рыбака, у которого после надоевших ершей и окуней и вправду клюнул матёрый осетрище. — Верховая езда — удовольствие недешёвое. Надо проверить, оплачивало ли правительство своим студентам подобные развлечения.

— Оплачивало, — качнул головой старший коллега. — При Бортиче полагали, что гражданин Народного Союза, командированный за границу, не должен считать каждый грош и позорить державу. А потом Хрноевич принялся экономить, и началось…

Вспомнив, на какие ухищрения приходилось идти, чтобы выглядеть прилично в Лютеции и Гюлленкерке, полковник помянул про себя свергнутого вождя нехорошими словами. И тут же похвалил собственное чутьё: не зря, уйдя из органов, он пошёл не в министерство торговли и не по линии внешних сношений, хотя и звали. Отдел идеологии являлся местом куда менее денежным, зато позволил оказаться рядом с одним из самых могущественных политиков Народного Союза, позиции которого усиливались год от года. Сейчас в руках товарища Богуслава не только радио с газетами, но и Спецпрокуратура. И никакие промахи ему не вредят, даже прошлогодний скандал с фондом князя Сретана прошел без последствий.

— Есть некоторые странности, — продолжал между тем Сокол. — Смотрите: по инициативе нашего осетра в прошлом году отменена цензура. И одновременно, как выяснилось, именно Яншич тормозит принятие закона о печати. Если первое соответствует юридической практике стран Лиги, на которую мы сейчас вроде бы ориентируемся, то второе — наоборот.

Полковник улыбнулся про себя: вот и повод дать Соколику урок большой политики…

— Сам-то как думаешь? Возникла дыра между законом и практикой. Что в неё провалилось?

— Я бы сказал, наоборот: оттуда много чего лезет. Например, нынешние публикации по спецпрокурорским делам. В газеты попадают обвинения, которые пока не доказаны и, возможно, отпадут ещё в ходе следствия. В Лиге всё просто: жертва клеветы подаёт в суд, и автор с редактором получают такой штраф, что до старости платить придётся. Да и посадить иногда могут. У нас штрафы копеечные, а значит, писать можно, что угодно. Интересно: они строчат по заданию идеологического отдела или по велению души?

— Кто как, а многие ещё и за деньги. На то им и свобода, чтобы продаваться тому, кто больше заплатит. Результат же всегда один. Ведь журналист по природе падальщик, чем больше смердит, тем ему вкуснее. Взять хотя бы нашего друга из «Рассвета», который принёс материалы Пхунмилаво. Мы Нишича проверяли очень тщательно — ни единого подтверждения враждебной деятельности. Между тем перетряхивание у военных началось именно с его статьи, дальше уже волна пошла. Материалы выходят сотнями, а в итоге впечатление, что столько воров и взяточников, как в Народном Союзе, нет нигде. Ну и вывод: так жить нельзя — надо, как в Лиге, которую газеты превозносят до небес. Хотя крадут там ничуть не меньше…

— И что мы можем этому противопоставить?

— Разумеется, ничего. Грдамич завершит чистку, и вот тут-то закон о печати и примут. Чтобы борзописцам вроде нашего друга Радо было неповадно хороших людей трогать.

— Кстати, насчёт хороших людей… — задумчиво продолжил Сокол. — История с одним из клиентов Спецпрокуратары меня удивила…

— О ком речь?

— О министре небесного судостроения. Товарищ Надар Белоян стажировался вместе с Яншичем в Кандиане, при его поддержке перебрался в столицу из родного Хонора, наверняка знаком с Натаниэлем. И к тому же в молодости стажировался у достаточно близкого к Оназисам крупнейшего кораблестроительного магната Лиги Ровамиэля Ниархоса. Однако под него копают, а друг юности молчит.

— Вот тут и я теряюсь в догадках, — признался полковник. Рассказывать Будимиру, что по поручению шефа сам участвовал в сборе компромата на Белояна, он пока не стал. — Будем думать, а пока давай займёмся тем, что нам по силам. По господину Аваланду есть идеи? Я просил тебя подобрать человечка, которого можно подвести к нему. Как-никак один из полусотни богатейших магнатов мира…

— Имеется один. Думаю, проблем с ним не возникнет…

Воислав пребывал в препаршивом настроении. Никакого отношения к наезду Спецпрокуратуры он не имел, но правда флотских штабистов и сотрудников министерства обороны интересовала меньше всего. Началось-то именно с его докладных! Сперва он ловил на себе косые взгляды, потом при его появлении стали стихать разговоры, а теперь офицеры ещё и демонстративно отказывались сидеть с ним за одним столом. Дальнейшее просчитывалось легко: либо отставка, либо перевод на захолустную базу, спецовки и консервные банки пересчитывать, лет этак на двадцать.

Невесело стало и на квартире Доневичей. Замкомандующему флотом припомнили десятилетие джамхирских событий. «Свободные новости» — газета, редактор которой совершенно случайно ранее работал под руководством товарища Яншича, объявила сборище на «Победе» помолвкой адмиральской дочери с её будущим супругом.

Раскопали, что яхта политуправления вместе с выпивкой, закуской и развратной певичкой Венцелиной Лесковац оплачена министерством обороны. И даже фото квитанций об оплате приложили — слила журналюгам какая-то