Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2 - К. Рэдлиф

склона. Его янтарные глаза то вспыхивали золотисто-зелеными, то темнели до медных, будто радужка была самой настоящей картой неизученных квантовых переходов. И Цзэ Сюлань с интересом наблюдал эту оптическую игру.

– В том, что не стоит верить словам Пэн Вэя. Что бы ни происходило… – голос его дрогнул, – … мое мнение о ней не должно зависеть от чужих наветов.

Травинка в пальцах Цзэ Сюланя замерла. Он внимательно посмотрел на собеседника, впервые за вечер отбросив маску безразличия.

– Наконец-то я слышу разумную мысль из твоего рта.

– Мне следовало раньше с тобой поговорить, – признал свою ошибку Линь Ян, бессознательно сжимая край плаща. – Линь Се была дорога для меня, поэтому слова Пэн Вэя имели такой вес.

Цзэ Сюлань молча чуть кивнул, показывая, что он внимательно слушает.

– Мне было лет пять, когда незнакомый мужчина привел девочку в наш дом. Она была старше нас с Линь Цзо, но выглядела совсем хрупкой и бледной. Мужчина сказал, что ее родители погибли во время схватки с демоническими существами. Мужчина ушел, а девочка осталась у нас. Я не знаю ее имени, данного родителями. Она тоже не помнила. Говорила, что ее звали Се-Се. Тогда мой отец дал ей имя Линь Се. Он принял ее как свою дочь. Став старше, я узнал, что однажды заклинатель спас жизнь моему отцу. И это была его дочь. Теперь наша семья обязана была позаботиться о Линь Се, как о своей родной крови. С тех пор она стала мне одним из самых близких людей.

Цзэ Сюланю нечего было сказать, и Линь Ян тоже больше ничего не говорил. Они просто сидели рядом, смотря на чернеющие вдали горы, и молчали.

Когда Цзэ Сюлань ложился спать, до рассвета оставалось всего ничего. Но надо же, проснулся он все равно выспавшимся, потому что Линь Ян сидел рядом и терпеливо держал свою ладонь так, чтобы солнце не слепило лучами глаза и его ночной компаньон смог подремать подольше.

Ночной разговор действительно помог Линь Яну прийти в себя и вернуться в свое прежнее состояние. Он наконец-то перестал бессмысленно гонять учеников, вновь перейдя к последовательному, осмысленному обучению, отстал от Цзэ Сюланя с внезапными тренировками и по ночам исправно погружался в медитацию вместо грустных мыслей.

Пока меч Ци Мин вел их вперед, время, казалось, растягивалось, как те тени, созданные постепенно холодеющим солнцем. Горы сменялись полями, поля – реками, и иногда Цзэ Сюланю казалось, что дорога не кончится никогда. Она лишь меняла свои обличья: то узкая тропа, вьющаяся между скал, то широкий тракт, утоптанный сотнями крестьянских ног, то высокий каменистый берег шумной реки.

А тем временем осень медленно, но неумолимо вступала в свои права. Первые желтые листья начали кружиться еще у стен Линьчжоу, но теперь все деревья сменили головные уборы.

Цзэ Сюлань, глядя на то, как кроны стремительно теряют густоту, со странным замиранием в сердце думал: «Прошел уже целый год, как я здесь».

Было странно осознавать скоротечность времени, но еще недавно шумевшие сочной зеленью поля уже стояли оголенные, с редкими островками неубранной пшеницы. По утрам жухлая трава хрустела инеем, и даже солнце, светившее в полдень так же ярко, как и прежде, уже не имело прежней силы.

Цзэ Сюлань стал периодически раздавать ученикам согревающие печати, а костер уже горел всю ночь напролет.

Они редко останавливались на постоялых дворах. Линь Ян предпочитал ночевать в глухих местах подальше от многочисленных глаз, и Цзэ Сюлань не возражал. Конечно, мягкая кровать ему нравилась куда больше холодной земли, но, немного поразмыслив, он просто научился делать из своего походного плаща, сухой травы и согревающих печатей утепленный матрас. Это не было удобнее кровати, но зато бесплатно. Цао Цзюань перед своим внезапным отравлением так и не сказал, где брать деньги на расходы в пути. Поэтому хозяин Туманного склона, хоть и был неоспоримым главой этого самого Туманного склона, все еще оставался очень бедным главой.

Зато ученикам, кажется, ночевать под открытым небом нравилось куда больше, чем в тесных темных комнатушках. Наверное, за время, проведенное в низине Послушания, они привыкли к подобного рода неудобствам и теперь чувствовали себя так же комфортно, как и мечник, прошедший тысячи ли. По вечерам Яо Вэньмин, Минь Ли и Юнь Цзяо любили собираться у костра, разведенного Линь Яном, и, укрывшись одним плащом на всех, обсуждать все, что они за сегодня узнали. Хоть привычных уроков им больше никто не преподавал, учитель и старейшина Линь всегда делились своими знаниями. А если повезет, то вместо ответа на самый обычный вопрос они могли даже получить одну из историй, приключившихся с великим мечником за время его долгих странствий.

Цзэ Сюлань вечерами учеников не трогал, предпочитая либо сидеть в одиночестве, изучая печати, либо болтать о всякой ерунде с Линь Яном. Прикупив в очередном городке несколько из многочисленных повестей о подвигах великого мастера меча Линь Яна, он мог похихикать над этими книжками да пообсуждать их с Чэнь Хуан. А обсуждать там было что! Правда, потом великий мечник что-то унюхал, и книги пропали. А их небольшая группа путешественников перестала заходить в городки с книжными лавками.

Цзэ Сюлань сильно не расстроился, нарисовал карточную колоду и научил Линь Яна играть в «Золотого императора», «Покер» и даже адаптировал «Бей помещика» для двоих. И вечерами, когда они доставали самодельные карты, даже ученики прекращали разговоры и тихонечко перебирались поближе, чтобы понаблюдать за игрой.

Города и деревни встречались им нечасто, но иногда Линь Ян все же отклонялся от пути, учуяв неладное. И тогда они оставались на пару-тройку дней, чтобы разобраться с напастью. И надо признать, у Линь Яна и правда был прекрасный нюх на нечисть, потому что он ни разу не ошибся!

В деревне у Черного ручья они наткнулись на голодного яо-гуя, подъедавшего по ночам запасы крестьянского зерна. Яо Вэньмин тогда даже умудрился отрубить твари лапу, чем хвастался еще дней пять после этого. В городке Часян трое учеников впервые самостоятельно расправились с призраком обиженной невесты. Правда, потом весь вечер штопали свои одежды под ворчание Цзэ Сюланя. Он запретил Линь Яну покупать им новые вещи, а тот не сильно-то и рвался помогать.

А уже ближе к поздней осени, когда листья окончательно облетели и дожди стали холодными и затяжными, они наткнулись на заброшенный храм, где тень древнего монаха пыталась заманить путников в ловушку. Линь Ян тогда не стал уничтожать призрака, решив просто поговорить с ним. Цзэ Сюлань не знал, что такого он мог наговорить, но на