Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Политбюро одобряет ваше предложение, но… — он сделал паузу, — за каждого освобожденного вы отвечаете головой. При малейшем сомнении в лояльности советской власти — возвращение в лагерь. Ну и вы будьте готовы держать ответ.

— Отвечу, товарищ Сталин, — коротко ответил я.

Маленков брезгливо поморщился, но промолчал. Берия сохранял невозмутимое выражение лица. Выйдя из кабинета, я почувствовал тяжесть нового груза. Теперь на кону была не только судьба реформ, но и моя собственная жизнь.

Токио, штаб-квартира Кэмпэйтай

Ватанабэ, он же Юсио Танака, закрыл досье на своего дядю. Заключение было готово: «Обвинения в симпатиях к Западу несостоятельны. Генерал-майор Катаяма проявил некомпетентность в военных вопросах, но остается лояльным Империи». Этого было достаточно, чтобы спасти жизнь родственника, но уничтожить его карьеру.

«Сокол» положил папку в лоток для исходящих документов. Теперь — следующая задача. Начальник отдела контрразведки, полковник Кобаяси, стал слишком опасен. В его досье лежали фотографии, сделанные скрытой камерой. На них Кобаяси принимал конверт от немецкого атташе.

Танака достал чистый бланк докладной записки. Он не стал писать о шпионаже — это вызвало бы чрезмерный интерес. Вместо этого он составил рапорт о «систематических нарушениях финансовой отчетности в отделе полковника Кобаяси».

Мелкое воровство, но обвинения в этом хватило бы для отстранения от должности. После чего капитан лично отнес документ заместителю начальника управления. Тот пробежал глазами, кивнул:

— Вами проявлена бдительность, капитан. Разберемся.

Возвращаясь в свой кабинет, Танака встретил полковника Кобаяси в коридоре. Тот холодно кивнул, даже не подозревая, что его карьера уже закончена. Ватанабэ покинул здание. По дороге к своему автомобилю он зашел в книжный магазин.

Он недолго находился там — пока выбирал книгу, микропленка с копиями документов по переброске 5-й дивизии в Маньчжурию оказалась в условленном тайнике. Садясь за руль, Танака позволил себе на мгновение закрыть глаза.

Еще один день. Еще несколько жизней, спасенных или уничтоженных его решениями. Он больше не чувствовал ни гордости, ни вины. Только тяжелую, привычную усталость охотника, затаившегося среди своих жертв.

Москва, кабинет заместителя наркома обороны

Я подписывал последние документы, когда в кабинет без стука вошел Новиков. Его лицо было белым как мел.

— Георгий Константинович… ЧП на объекте. Ленинградское шоссе.

— Конкретнее, — я отложил перо.

— Обрушилась часть перекрытия в главном корпусе. Есть жертвы среди рабочих. На место выехали следователи НКВД.

Я встал из-за стола, чувствуя, как холодная волна проходит по спине. Это был не несчастный случай. Это был удар.

— Кто руководил работами?

— Прораб Семенов. Он оказался под завалами.

Я смотрел в окно на темные улицы Москвы. Что это? Несчастный случай или враги не стали ждать и нанесли удар именно там, где это больнее всего било по репутации и могло похоронить все начинание? Обрушение на стройке особого объекта, гибель людей — идеальный повод для обвинений во вредительстве.

— Машину, — коротко бросил я Новикову. — И свяжись с Берией. Пусть его люди никого не отпускают с объекта до моего приезда.

Через пятнадцать минут я выходил из здания Наркомата. Осенний воздух был холодным. Я понимал — сейчас, на развалинах того самого здания, где должен был рождаться новый щит страны, решалась не только судьба проекта. Решалась моя судьба. Кто-то уже ждал меня там, чтобы предъявить обвинения.

Глава 4

Машина притормозила у ограждения. За ним высился мрачный силуэт здания, из разбитых окон которого все еще валила пыль. У входа стояла пожарная машина и карета «скорой помощи». Ко мне сразу же подошел кряжистый мужик в ватнике, скинул кепарь.

— Бригадир Коркин, товарищ командир, — проворчал он.

— Что тут у вас произошло?

— Да вот… Обвалились перекрытия третьего этажа, мать их… Накрыло шестерых… Разбираем завалы… Четверых уже достали… Двое еще там. Среди них должон быть и прораб Семенов…

Я молча прошел мимо него, направляясь к провалу в стене. Воздух здесь был густым от клубящейся известковой пыли. Внутри царил хаос из деревянных балок и обломков кровли. Слышались стоны и мат, санитары волокли носилки.

— Как это произошло? — спросил я у Коркина, который топал за мною.

— Ну дык, прораб Семенов лично проверял балки. Все было крепко. И вдруг… фуяк. Как по команде.

В этот момент из пыльного облака вышли двое. Один в милицейской шинели и фуражке, второй — в штатском. Милиционер, увидев мои знаки отличия, вытянулся по стойке смирно. Штатский смотрел с любопытством.

— Кто такие?

— Участковый уполномоченный Степанов, товарищ комкор! — отчеканил милиционер.

— Главный инженер стройтреста Поляков, — ответил второй.

— Ну и какие выводы, товарищ главный инженер?

— Пока только предварительные… Здания 1902 года постройки… Возможно, балки не выдержали нагрузки при перепланировке…

— Ладно. Вытаскивайте людей, а потом разбирайтесь…

— Во, уже вытащили! — опять подал голос бригадир.

Из завала и впрямь выволокли два тела. Потащили, за руки за ноги, подальше от здания. Я направился к ним. Участковый, инженер и бригадир поспешили следом. Похоже, бедолагам рабочим уже нельзя было помочь, но лица у них выглядели целыми.

— У вас есть фонарик, старшина? — спросил я.

— Есть, товарищ комкор!

Милиционер вынул из кармана плоский прямоугольный фонарик.

— Осветите лица пострадавших.

Он направил луч фонарика на работяг.

— Коркин, кто эти люди?

Бугор наклонился, всматриваясь.

— Васька Корнеев, плотник, — пробормотал он. — Тимоха Фокин, разнорабочий… Бля… что я бабам их скажу…

— Где прораб?

— Тута должон быть… — развел руками бригадир.

— Командира пожарного расчета ко мне.

Степанов кинулся исполнять. Вскоре ко мне подбежал совсем еще молоденький парень в робе пожарного и в каске.

— Командир отделения Иванов по вашему приказанию явился!

Я отвел его в сторонку, спросил:

— Все завалы разобрали, Иванов?

— Все, товарищ комкор. Обрушение произошло на одном участке, метров тридцать квадратных.

— И вытащили тоже всех?

— Всех, товарищ комкор.

— Ваше мнение, отделенный, почему рухнули балки?

Он помялся, наконец, проговорил, понизив голос:

— Похоже, взрывчатку заложили, товарищ комкор…

— Ясно. Доложите следователю.

Он взял под козырек.

— Разрешите идти, товарищ комкор?

— Идите.

Пожарный вернулся к своим. И в это время подъехала «эмка», из которой вышел какой-то чин в кожаном пальто и шапке «финке». За легковушкой подкатил грузовик, из кузова которого посыпались красноармейцы. Чин направился ко мне.

— Старший майор государственной безопасности Дерюгин, — представился он.

— Комкор Жуков, — ответил я, хотя он наверняка знал, с кем имеет дело. — Поздновато приехали, товарищ старший майор государственной безопасности. Я уже сделал за вас часть работы.

Дерюгин молчал. Видать, не хотел оправдываться перед армейским начальником.

— Пропал прораб Семенов, — смилостивился я. — Среди оказавшихся под завалами он не обнаружен. Пожарные