Фронтир - Михаил Дорохов

Почему «команды»? Да потому что самих пушкарей не хватило бы для того, чтобы быстро сдвинуть кулеврины к провалам.

Впрочем, солдаты пыхтели, но делали все послушно. Им популярно и на пальцах объяснили: зачем это все и против кого мы будем держать оборону.

Попотеешь сейчас — больше шансов уцелеть потом. И теперь пушки можно было быстро поднять на уровень чуть более метра над землёй и высунуть их хищные зевы в пару широких провалов стен.

Грозный «рибодекин» хищно притаился сбоку от ворот. По другую их сторону расположились сложенные павезы, наколоченные из толстых досок, кои Свят приказал небольшими партиями привозить в крепость. За две последние недели скопилось достаточно материала, чтобы соорудить эти большие щиты, с трудом поднимаемые одним человеком.

То дерево из разбитых построек, что гнило в «Вороньем когте» ещё в первое моё посещение — совсем не годилось на роль исходников для павез. Старое, хлипкое и рассохшееся — оно бы не удержало чётко пущенный болт из хорошего арбалета на коротком расстоянии.

Зато Альбрехт продемонстрировал изрядную хозяйственность и быстро заставил пушкарей соорудить из этих остатков навес, который выстлали поверху толстыми плотными рогожами. Под ними от возможных дождей спрятали запас пороха, пыжей, фитилей и ядер с затравками картечи.

Вдобавок из этого же дерева сколотили лестницу, что вела через обвалившийся пролёт в башне, и теперь там могли находиться несколько стрелков.

— Господин барон! Вы меня слышите? До меня дошёл слух, что мы ждём нападения! — уже во второй раз протараторил над моим ухом Тилль.

Я повернулся к оценщику и спокойно произнёс:

— Вы все верно услышали, господин Тилль.

— Вы говорили, что «Вороний коготь» — самое безопасное место в Вальденбурге!

— Так и есть…

— Но сюда могут прийти разбойники!

— И я на то очень надеюсь, — серьёзно ответил я.

— Так как же это может быть лучшим местом? — упорствовал чиновник.

Меня удивляло то, что человек, постоянно инспектировавший крепости — так опасался войны. Интересно, а сам Тилль бывал хоть в одной осаде?

— Здесь какие-никакие, а стены, ещё пушки, и много солдат, господин Тилль. Поверьте, если бы я выбирал: где мне сейчас быть в Вальденбурге, я бы засел в крепости, — сухо ответил я, — И потому считайте, что вас охраняют три десятка человек с приданной им для этого артиллерией.

— Это разве серьёзные пушки? — недовольно махнул Тилль на малые кулеврины.

Кнут Беллинген усмехнулся:

— Для разбойников их вполне хватит.

Странствующий рыцарь облачился в полный доспех и даже нацепил сюрко в синих и красных цветах Фрезии, расшитое золотыми лилиями — преимущество кавалеров Ордена самой королевы. Кнут стоял рядом и медленно перебирал чётки с самым невозмутимым видом.

— Здесь и лошади, и люди, в крепости не продохнуть, — недовольно протянул чиновник, — И даже нельзя выйти за ворота! Ваши дуболомы не пропустили моих слуг, весьма невежливо поворотив их обратно.

Я кивнул:

— Всё верно, господин Тилль, ни один человек не выйдет из крепости, кроме трёх солдат дозора — это моё распоряжение.

— Но зачем? И по какому праву вы смеете держать меня здесь? — гневно наседал этот дурак от бумаги.

— Потому что в первую очередь для меня важно, чтобы люди славной земли Вальденбург перестали бояться лихих людей из леса. Разбойников надо истребить раз и навсегда. И на это богоугодное дело у меня есть приказ нашего герцога, сиятельного фон Тоттенберга. Поэтому я сделаю всё, чтобы бандиты нашли свою смерть здесь — на дороге перед «Вороньим когтем». И пока этого не произошло — вы будете здесь! — жёстко отрубил я, — Тем более, господин Тилль, вы ещё не закончили работу по оценке повреждений. У вас отличная возможность делать это под защитой целого отряда замечательных солдат. И учтите, каждую вашу запись я оценю лично. Провести меня не удастся.

Оценщик оскорблённо вздёрнул нос:

— Поверьте, ничто не повлияет на мою беспристрастность! Я дорожу своим делом!

Я улыбнулся в ответ:

— Это прекрасно. Ежели всё так, то чтобы вы не сказали обо мне после, я не останусь в долгу и награжу вас. Дело — прежде всего. Тут я с вами полностью согласен. А теперь прошу оставить меня, мне нужно посоветоваться с моими людьми и товарищами.

Тилль удалился к своему шатру, разбитому во внутреннем дворе. Чиновник хотел поставить его прямо в центре, но Ллейк не дал ему этого сделать, из-за чего оценщик тут же невзлюбил смышлёного солдата. Но главное, что расшитую большую палатку не было видно с дороги в проём ворот.

— Сержант Эссем, что там ваши люди? — повернулся я к верцианцу.

— Они готовы, господин барон. Уже ждут не дождутся: когда начнётся бой. Сидеть без дела тяжко.

— Долгое ожидание боя хорошо только в одном случае, — усмехнулся Кнут, — Когда вместо него наступил мир.

— Но это не наша история, — ухмыльнулся Хельмут.

Я кивнул, соглашаясь, и продолжил:

— Господин Альбрехт?

— Пушки будут подняты как только вы дадите команду. Правда, боюсь, хорошо прицелиться при таких условиях — не удастся. Но мы с моими людьми прикинули — куда наводиться, да и дорога, ведущая в крепость не особо широкая. Слева скала, справа обрыв — им некуда деваться. Однако времени нормально навестись не будет.

— Главное, успеть сделать по два выстрела. Думаю, этого на такой узкой дороге будет достаточно, — ответил я.

— Успеем, господин фон Фальк.

— Другого ответа я и не ожидал. И будьте осторожны, господин Альбрехт, как только выйдет тыловой отряд, стрельбу сразу отставить.

— Понятное дело…

На дороге, что вела в Литторию с перевала и по которой мы вкатывали пушки к «Вороньему когтю», я оставил два десятка человек, собрав оставшихся более или менее нормальных коней из тех, что ходили в походы и слышали звон оружия и пальбу пушек. Жаль будет, если кто-то из скакунов погибнет, ибо лошади, на которых мой отряд прибыл в Вальденбург — большая ценность.

Но это было необходимостью. Нельзя дать уйти ни одному разбойнику. Пятнадцать пеших человек на дороге за перевалом, пяток конников… Вот и весь «тыловой резерв», призванный заблокировать бандитов на узкой дороге и догнать отступающих.

Вместе с наёмниками в этом отдельном отряде Райко оставил своего заместителя Брегга, надёжного ветерана, что повидал уже немало передряг.

На самом деле непонятно