Фронтир - Михаил Дорохов

— Абсолютно верно! Упустить такой жирный кусок в полуразваленной крепости, где тринадцать душ охраны, когда лихих людишек восемьдесят рыл? Я бы и сам рискнул! — подмигнул я, — По двадцать талеров на брата за плёвое дельце. Где ещё можно урвать столько за один раз?

— Думаю, сержант Вормайер после этого тоже исчезнет, — задумчиво протянул Гумбольдт, — Такое предательство гарнизон не потерпит, а они всё же не дураки.

— Я тоже так думаю, — серьёзно кивнул я, — Сколько у Вормайера преданных ему людей?

— Думаю, человек шесть, кто за него, — ответил коннетабль.

— Сержант бросит их! — зло усмехнулся Свят.

— Не сомневаюсь, — подтвердил я, — В любом случае, капитан, вы остаётесь здесь вместе с коннетаблем. Как только услышите первые залпы пушек со стороны «Вороньего когтя», то должны будете схватить Вормайера, дабы он не успел улизнуть. И его людей тоже, если они вступятся за сержанта. Коннетабль Гумбольдт, сколько гарнизонщиков пойдут за вами?

— Десяток я точно смогу убедить сразу. Это вместе с моими ветеранами, те и сомневаться не станут. Да и не попрёт никто против воли капитана Свята. Так что ежели кто воспротивится, то это будут предатели, которые вертят делишки с Вормайером.

— Отлично. Вместе с капитаном Святославом я оставлю ещё двоих бойцов из тех, что прибыли со мной. Думаю, таким числом всяко справитесь.

— Справимся, не извольте сомневаться, — кивнул Гумбольдт, — Тем более, солдаты тоже чувствуют настроение местных. И видят, что вы стараетесь для края.

Оно и понятно — если крестьяне осерчают на бездействие гарнизона, то не ровён час начнут писать в Эстер жалобы через старосту. И мне челом бить, требуя убрать нерадивых стражей куда подальше.

— Надеюсь на вас, Гумбольдт! И не смейте обо всём этом никому говорить, от этого зависят наши головы и все вальденбургцы.

— Понимаю, милорд!

Свят подал голос:

— Милорд, вы уверены, что я не буду нужен у «Вороньего когтя»?

Понятное дело, старому вояке хочется быть там, где его настоящее место — в бою, а не разбираться с предателями, пока товарищи идут в атаку. Я мягко возразил:

— Вы нужны мне здесь, друг мой! Я назначил вас начальником гарнизона, так что в моё отсутствие ваше слово — закон. Приказ схватить сержанта Вормайера и его прихвостней должен исходить именно от вас. Тем более, напомню что вы должны будете пустить слух, будто я выехал навстречу идущему к нам отряду империи.

— Когда выезжаем, фон Фальк? — спросил Кнут.

— Сегодня ночью. Мы уйдём на север, чтобы каждый в Вальденбурге думал, что мы двинулись по старому тракту. Затем перейдём по броду Серебряную и проедем у подножия гор к «Вороньему когтю».

Странствующий рыцарь серьёзно кивнул. А я снова встретился глазами с капитаном:

— Учтите, если Вормайер пропадёт из виду, значит, он точно ушёл на встречу с лихими людьми. Тогда и атака на крепость не заставит себя ждать.

— Как думаете, милорд, когда нападут?

— Если всё пройдёт так, как я сказал, думаю… день-два, не больше. Им ведь надо потом уйти с награбленным в сторону Римса или озёр до прибытия «подкрепления».

Святослав с грустной улыбкой произнёс:

— Жаль, конечно, что не будет меня в этом деле. А то я соскучился по нашему боевому кличу. Уж как полгода не приходилось его вспоминать…

А я уверил его:

— Поверьте, капитан, на наш век ещё выпадет случай постоять рядом и прокричать его вместе.

Глава 18

Барон жестоко наводит порядок в своей земле

Я стоял за наполовину обвалившимся зубцом крепостной стены и вглядывался в быстро опускающиеся на землю сумерки. В руках у меня был маленький кусочек породы, что незадолго до нашего выезда из Вальденбурга передал староста Грубер.

В этом кусочке отчётливо проступали мягко поблескивающие жёлтые чешуйки. Они сияли даже в тени и имели чуть рваную форму, что давало понять: передо мной не «обманка» из другой породы или пирита — «золота дураков», а настоящее золото!

Жаль, что я сам не присутствовал при том моменте, когда «горняки» всё же добили скалу до первой нити, ведущей к большой жиле, которую показал «Ведьмин глаз». Признаться, сейчас меня больше волновало другое…

В крепость примчался гонец от Свята. Вормайер всё же ушёл вчера в ночь и вернулся лишь поутру, а значит, нападение лихих людишек из леса может состояться в ближайшее время. Эти сутки были непростыми из-за ожидания неизбежного.

Это всегда тяжелее — муторное сидение, когда не знаешь: прибудет ли враг в расставленную для него ловушку, или нет. Если разбойники всё же по какой-то причине не осмелятся брать жирную награду, якобы спрятанную в крепости, то придётся долго и мучительно гонять их по лесам. Изворачиваться, чтобы загнать на удобную для пехоты и пушек местность, ведь контракт с Райко-верцианцем и артиллеристами Альбрехта уже подписан. Надо было использовать его по максимуму…

Ещё я волновался за сам Вальденбург. А ну как разбойники пойдут грабить именно его? Вот потому-то и нельзя было гнать сюда гарнизон, оставив его в почти полном составе в деревне вместе с капитаном и парой своих человек. Тем более, это тоже усыпляло возможные подозрения сержанта-предателя и его подельников из леса.

Для бандитов атака на поселение означала бы полный разрыв всех договорённостей с Вормайером и гарантированные потери. Учитывая, что сам Вальденбург за этот месяц ощетинился траншеями с кольями да крепкими рогатками — подобный набег изрядно проредил бы число лихих людишек. Да ещё крестьяне взбесятся и могут выйти на защиту с вилами и топорами. А там у охотников и луки найдутся…

Но в любом случае я заранее условился со Святом о сигнальных огнях. Ежели разбойники придут в Вальденбург, то придётся сниматься и в быстром марше идти на помощь своим.

Внутри крепость была частично изрыта — солдаты, приданные в помощь артиллеристам, сделали накаты к обвалившимся брешам в стенах, выходящим на дорогу. Накаты соорудили из битых камней, утрамбовав и закрепив всё это грунтом с внутреннего двора. А затем насыпали и утоптали слой земли сверху, чтобы малые кулеврины свободно заходили по длинным импровизированным «пандусам» аккурат к провалам в стене.

Ну как свободно… Солдаты закатывали железные махины руками, и приходилось всё делать осторожно и с натугой, поднимая лафеты и двигаясь слаженно. Радовало, что калибры малые и это не тяжеленные «лангшланги». В любом случае я