Академия ядов - Елена Станиславская

– Сослагательное наклонение – единственная глагольная форма, которая есть во всех языках мира, – заметил Крабух, и они надолго замолчали.

Все должно было чем-то закончиться. Как-то разрешиться. Тьяна мысленно взвешивала варианты. Что ей нужно сделать? Наброситься на мастера, попытаться сбежать, прыгнуть к шкафу – в надежде, что под руку подвернется опасный бесун? Глупости.

Однако надо было что-то предпринять. Если она не нарушит тишину, Крабух неизбежно спросит: «Ты с нами, Тьяна, или против нас?» Не этими словами, так другими. А самое главное – у нее не получится обмануть его.

Молчание все сильнее давило на диафрагму – и Тьяна решилась. Она открыла рот, чтобы вывалить на мастера новость о своем отравлении и повернуть разговор в другое русло, но неожиданно из зала часовни донесся шум. Кто-то крикнул, послышался треск дерева, а следом поднялся разноголосый гвалт. Там были люди. Много людей.

Крабух настороженно прислушался. Его черты заострились, зрачки расширились. Сейчас он напоминал песчаного лиса – хитроумного южного зверя, что всегда просчитывал риски, а потому был почти неуловим и ненавистен фермерам.

– Похоже, преимущество теперь на другой стороне, – задумчиво проговорил мастер. – Нас скоро найдут.

Тьяна тоже прислушалась и отчетливо уловила голос Еникая. Он что-то громко требовал, но слов было не разобрать. Легкие расперло от глубокого и резкого вдоха.

А как же Мару? Он с Еникаем? Или…

Мысль оборвалась, когда Тьяна заметила: мастер сжал что-то в кармане пиджака. Пузырек, наверняка пузырек! Крабух взглянул на Тьяну и резко поднялся. Вдавив лопатки в спинку кресла, она уставилась на него снизу вверх. Дыхание сбилось. Пальцы до боли вцепились в обивку. Кулаком не дотянуться, да и смысла нет, а вот ногой можно попробовать.

Рука мастера вынырнула наружу – и оказалась пуста.

– Ты поймешь, – сказал он и, наклонившись, зачем-то обхватил столешницу. – Когда это случится, найди меня. Алмазы должны становиться бриллиантами.

Тьяна не сразу поняла, что делает Крабух. Его пальцы крепко сжали черный шестигранник и повернули его. Натужный скрежет ударил по ушам, пол вздрогнул под ногами. Тьяна заозиралась по сторонам и заметила, что ковер, лежавший подле стола, просел под собственным весом. Крабух откинул его, обнажив круглый лаз. Из подземелья пополз запах влажных камней, плесени и векового запустения.

Встряхнув пальцами, мастер шагнул к проходу. Вниз вели проржавелые ступени-скобы, привинченные к стене, – они тут же заскрипели под его ногами.

Опустившись по грудь, Крабух поднял взгляд на Тьяну, и она выпалила:

– Я вас никогда не пойму. Мне казалось, что можно убить человека ради своего спасения, но это не так. – Она вспомнила, как бросилась к Велимиру с противоядием, и горько усмехнулась. – Знаете, я сама собиралась отравить Вэла, но не смогла бы. И это не слабость. Наоборот.

В глазах мастера сверкнул интерес: возможно, в этот миг он сложил вместе кусочки мозаики и догадался, что Тьяна отравлена «Любомором». Однако у Крабуха совсем не осталось времени на разговоры. Гул голосов становился все громче, и Тьяна слышала торопливые шаги.

– Мы убивали не ради себя, – сказал Крабух. – Только для высшего блага.

– Это еще хуже.

Мастер вдруг улыбнулся, беспечно и молодо, как человек, у которого все впереди – и исчез во тьме. Стол-механизм оглушительно щелкнул, и на лаз наползла каменная плита. Поддавшись порыву, Тьяна бросилась на пол, попыталась подцепить ее ногтями, но бесполезно – панель встала как влитая. Ударив по ней ладонью, а затем кулаком, Тьяна уселась на ковер и обхватила колени руками.

Конечно, бежать за Крабухом было бессмысленно. Единственный шанс поймать его: дождаться подмоги, затем распределиться вдоль побережья и попытаться перехватить мастера, когда он попытается покинуть остров. Получится? Тьяна почти не сомневалась: Крабух сумеет скрыться. Развеется, как мираж, оставив после себя славу таинственного, умного и привлекательно-опасного мастера.

«Алмазы должны становиться бриллиантами», – прозвучало в ее голове.

Тьяна сглотнула и, оторвав взгляд от плиты, увидела Мару.

Его лицо было в крови.

Глава 31. Чувство предельной ясности

– Что с тобой?

Тьяна вскочила, метнулась к Мару, и он бросился ей навстречу. Вцепившись друг в друга, они принялись осматривать раны: Медович наклонился к Тьяниным губам, а она осторожно смахнула алую каплю с его щеки. На скулах и возле глаз Мару кровоточили царапины. Глубокие, набухшие борозды. Такие мог оставить только зверь. Или человек.

– Что с тобой случилось? – повторила Тьяна.

– Просто наткнулся на ногти одной четверокружницы. Они оказались острыми. – Мару повел плечом – мол, не придавай значения – и невесомо коснулся ее подбородка. – А с тобой?

Догадавшись, что Медович говорил о Здраве, Тьяна хмыкнула.

– То же самое. Только в моем случае были не ногти, а кулак.

– Мы с тобой идеальная пара, – признал Мару, и уголки его губ приподнялись.

Тьяна улыбнулась в ответ, и по уставшему от напряжения телу прокатилась расслабляющая теплая волна.

– Что это за место? – В проем ввалился Еникай. – Оу. Вы что… – Его тон изменился. – Когда вы успели?

Тьяна повернулась к нему. На точеном мистерианском лице читались растерянность, смущение и любопытство.

– Успели что?

– Неважно, – отмахнувшись, Еникай пробормотал: – Я вон жалкую статейку закончить не могу, а кто-то и в неприятности влипает, и отношения заводит… Хитвик побери! – воскликнул он и уставился мимо Тьяны. – Это же Полок!

– Надо отнести его к Гнев, она…

– Не трогайте его.

Голос старшего мастера стальным клинком рассек воздух. Ворвавшись в комнату, Зорич метнулся к отравленному, стремительно осмотрел его, а затем обратился к Тьяне:

– Где мастер Крабух?

Она указала на пол:

– Ушел через тайный ход. Чтобы открыть, надо использовать столешницу как руль.

– Еллинек и Медович. – Старший мастер повернулся к Еникаю и Мару.

Тьяна вначале не поняла, почему Зорич назвал марку автомобилей, но быстро догадалась: похоже, Еникай был наследником главного машиностроительного предприятия во всем княжестве. Он что-то говорил об отце – владельце крупной компании. Удивляться тут в целом было нечему: каждый второй в Старике мог похвастаться семейным состоянием.

– Ступайте в ваши учебные залы, – продолжил Зорич.

– Что?! – успел возмутиться Еникай, но старший мастер взглядом заставил его прикусить язык.

– Не переживайте, Еллинек, я не призываю вас учиться, – проскрипел Зорич. – Объя́вите вашим сокружникам и преподавателям, что произошел несчастный случай: мастер Крабух отравился «Бешегоном» и пытается покинуть остров.

«Умно», – отметила Тьяна.

– Затем соберете добровольцев, разобьетесь по трое и обследуете береговую линию. Помните, что мастер Крабух, – ноздри Зорича на миг раздулись, – вероятно, опасен.

Мару вопросительно посмотрел на Тьяну, и она кивнула: иди.

Пропустив Еникая вперед, Медович обернулся напоследок, остановил взгляд на старшем мастере и покинул тайную комнату. Тьяна хотела продолжить разговор с Зоричем, но тут боковым зрением уловила движение в проходе. Она подумала, что Мару вернулся, но из полумрака выглянули два девичьих лица. Увидев Лику с Корой, Тьяна вздернула брови. Если появление Медовича не было неожиданностью, то с каждым новым человеком ее удивление росло все больше и больше.

Зорич, не растерявшись, тотчас придумал для сокружниц поручение:

– Требух и Речик, отправляйтесь за врачевателями.

– Ты цела, Тьяна? – прохрипела Лика; из-под шляпы беспокойно мерцали глаза.

– Остаться с тобой? – предложила Кора.

– За врачевателями, – тоном,