Академия ядов - Елена Станиславская

Здрава, загородив проход, добавила:

– Правильно говорят: южанки распущенны, но наивны.

Мозг Тьяны начал работать быстрее – видимо, от огорчения – и моментально нашел все крючки, на которые насадился. Упоминание святых – ведь ее семья была верующей и восклицание «Слава ликам!» могло подспудно повлиять на сознание. Фальшивое волнение за Полока и саму Тьяну, а также критика Морши – тут Здрава хотела показать, на чьей она стороне. Наконец, ложное обвинение в убийстве Огния – чтобы сбить с толку и заронить крупицы вины.

Сыграно было славно.

– Врунья, – пренебрежительно бросила Тьяна. – Пропусти меня.

Боковым зрением она следила за Крабухом и Некосом: не бросятся ли?

– Я не врала. Вернее, не во всем. Морша на самом деле рассказала нам о предателе. – Маревка кивнула на Полока. – И предположила, что ты можешь стать источником проблем. Разница лишь в том, что мы все встали на ее сторону.

– Морша не одолела бы нашего здоровяка в одиночку, – добавил Некос.

– Даже с тобой не справилась, – со вздохом сказала Здрава. – Где она сейчас?

Тьяна задала встречный вопрос:

– Полок – предатель, потому что хотел рассказать правду? Только поэтому? Быстро же вы назначаете врагов.

– Кехел бывает разным, – заговорил Крабух, и Тьяна повернулась к нему. – Один ничего не стоит, другой обходится слишком дорого. Один спасителен, другой смертоносен. Наш друг собирался выдать тебе весьма ценный, а кроме того, непростой кехел.

– Непростой? – Тьяна прожгла мастера взглядом. – Это вы о том, что Велимира и Младу убили разные люди, да? Два человека, и оба – из вашего культа?

Здрава пробормотала что-то на маревском – наверняка оскорбление в адрес Морши. Тьяне неоткуда было узнать такую подробность, кроме как от большеглазой культистки.

Крабух, не отрывая взгляда от Тьяны, взмахнул рукой и приказал:

– Здрава, Некос, оставьте нас.

– Корний. – Голос маревки дрогнул.

– Не беспокойся. Я не Морша и сумею справиться с нашей гостьей. Если понадобится. К тому же будет нелишним, если вы с Некосом последите за входом. Возможно, Тьяне кто-то помог. Если ее ищут – нужно, чтобы не нашли. – Крабух тонко улыбнулся, и по Тьяниным предплечьям прокатились острые мурашки.

Она не только позволила загнать себя в ловушку, но и подставила Мару. Если Здрава и Некос заметят его у часовни, без колебаний нападут. Кто знает, какие яды спрятаны у них в карманах?

Надеясь застать маревку врасплох, Тьяна рванула к проходу.

Глава 30. Когда валят дуб, желуди тоже падают

Здрава умела бить. Кулак быстро и точно врезался Тьяне в челюсть. Боль прокатилась от зубов к макушке, и комната качнулась перед глазами. Во рту возник привкус крови. Удержавшись на ногах, Тьяна замахнулась в ответ. Ни попасть, ни напугать не рассчитывала. Лишь показать: так просто она не сдастся. Здрава, изящно скользнув в сторону, приняла боевую стойку. Ее поза обещала боль: топорщились, точно шипы, острые костяшки пальцев, а напружиненное тело демонстрировало готовность и умение драться. Тьяна почувствовала, как разжижаются мышцы, но все-таки сжала кулаки и подняла их к лицу.

– Хочешь добавки? – Маревка шагнула вперед.

– Довольно. – Голос Крабуха прозвучал негромко, но внушительно.

Здрава тотчас послушалась и отступила. Проведя ладонью по волосам, она будто сбросила лишнюю агрессию и вновь превратилась в уравновешенную и гордую маревку.

– Ступайте, – добавил мастер.

– Пойдем, Некос. – Здрава поманила приятеля рукой.

Он проскочил мимо Тьяны, взглянув из-под жидкой мышиной челки, и вслед за маревкой покинул комнату. Закладывать проход они не стали. Слишком торопились и беспокоились: не бросится ли кто-нибудь на поиски исчезнувшей первокружницы.

Тьяна не сомневалась: кое-кто бросится. Мару не пожмет плечами, когда она не придет к пансиону, и не уедет в город один. Он будет искать ее и неизбежно придет к часовне. Что будет тогда?

Тьяна оглянулась на разлом в стене, чувствуя нарастающую злую беспомощность. Тихо и стремительно подойдя сзади, Крабух с силой надавил ей на плечи. Он уже делал так раньше, но в этот раз в движении ощущалось беспощадное превосходство. Ноги подкосились, и Тьяна рухнула в кресло рядом с Полоком. Будто уловив чье-то присутствие, тот захрипел и забился в конвульсиях. Не получив помощи, быстро стих.

Мастер встал перед Тьяной и окинул ее взглядом, значение которого было трудно понять. Она тронула раскаленную челюсть, слизнула кровь с лопнувшей губы и исподлобья уставилась на Крабуха.

– Болит? – с участием спросил он, и Тьяна не к месту вспомнила, как мастер стоял перед ней на коленях и пытался привести в чувство. – Приложи что-нибудь холодное. Один из кристаллов.

– Обойдусь.

– Кабо шаба.

– Что теперь? Обольете «Сномаром» и оставите тут, по соседству с Полоком?

Мастер не ответил. Где-то глухо и напряженно тикали часы, пародируя Тьянин пульс. Крабух, не двигаясь, стоял перед ней – не слишком близко, но и не настолько далеко, чтобы она могла почувствовать себя в безопасности. Его правая рука не покидала карман пиджака, наверняка сжимая склянку с каким-то опасным составом.

– У каждого есть своя сильная сторона, – наконец заговорил мастер. – У Полока, например, усидчивость. У Морши преданность. А у тебя, пожалуй, самая главная. Любовь.

Тьяна с недоумением посмотрела на него. Услышь она такое от другого человека, в другом месте и в другое время, то несомненно бы фыркнула и отнесла сказанное к разряду пошлых глупостей. Главное – любовь. Ну конечно.

– О нет, ты не о том подумала. Любовь к ядам и языку, – пояснил Крабух. – Настоящая, идущая не от головы, а из нутра. – Он приложил ладонь к солнечному сплетению и приподнял уголки губ. – Меня это, признаюсь, подкупает. Поэтому я хочу поговорить с тобой. Объяснить, что происходит. К тому же я знаю, как ты трудилась, чтобы выбраться из захудалой Девы и оказаться в загнивающем Старике. Загнивающем, но все еще прекрасном. Это тоже подкупает.

Второй недоуменный взгляд полетел в Крабуха: кто мог рассказать ему, каким был ее путь из Девы в Старика? Решение о переводе принимали настоятель, настоятельница, старший мастер и старшая мастерица – только они знали обо всех дополнительных заданиях, тестах и проверках, которые изо дня в день проходила Тьяна. А о ночах, проведенных над книгами под светом тусклой лампы, было известно лишь Власте.

– Настоятель Брог не слишком внимательно следит за личными делами студентов, – сказал Крабух, – а я люблю на досуге их почитывать. Все ищу алмазы, чтобы превращать их в бриллианты. – Он выразительно посмотрел на Тьяну.

– Если вы хотели что-то объяснить, самое время начать. – Не позволив комплименту закрасться в сердце, она скрестила руки на груди.

– Друд хесшо, друдида люнга. Как бы ты перевела это, Тьяна?

Крабух не был бы Крабухом, если бы сразу перешел к сути. Тьяна знала мастера совсем недолго, но уже усвоила: он не обходится без мистерианского. А следовательно, без загадок.

Полок задергал ногами, пытаясь сбежать из кошмара, и застонал сквозь зубы. Его бы к Гнев, да поскорее.