Академия ядов - Елена Станиславская

На столе в хаотичном порядке лежали тетради, энциклопедии, букеты сухого чертополоха[30] и пучки трав, перевязанные разноцветными нитками. В центре, среди колб и флаконов, возвышалась странная конструкция из склеенных пробирок, напоминающая маленькое стеклянное дерево. В некоторых «ветвях» пестрели жидкости, другие пустовали.

Огибая лианы и перешагивая горшки, Мару и Тьяна достигли кровати. Морша, взбрыкнув напоследок, оказалась на зеленом покрывале. Медович тотчас отошел к раковине: тщательно промыл пузырек, а затем намылил руки. Достав из кармана носовой платок, Гнев оттеснила брата от крана, смочила ткань и села рядом с культисткой. Бережно провела платком по лицу, испачканному «Сномаром». Сурово глянула на Мару через плечо.

– Из-за тебя наглоталась?

– Нет.

– Вообще-то из-за меня, – сказала Тьяна.

Суровый взгляд мигом переместился на нее. Прищурившись, Гнев внезапно перевела тему:

– Значит, Ясена не просто так тебя обвинила. – Поднявшись, она подошла к мусорному ведру, выбросила платок и закончила: – Приревновала.

– Она не только обвинила, но и…

– Да, да. – Гнев отмахнулась, и Тьяна легко разгадала значение жеста: «Без тебя знаю, что Рогоз сама себя траванула». – Смотри, братец, – она повернулась к Мару, – втянешь Тэ в неприятности, угощу чем-нибудь из своих запасов. – Поля ее шляпы качнулись в сторону склянок на столе.

– Не втяну.

– Брешешь. Мало тебе было Ясены, а до нее Браны, а до этого – Купавы.

– До этого? – безотчетно повторила Тьяна, покосившись на Мару.

Он сделал жест рукой: мол, не обращай внимания.

– Главное, что нужно знать о моем брате, – Гнев принялась закатывать рукава, – он неосторожен. А неосторожные люди мало того что первыми валятся в пропасть, так еще и утягивают за собой тех, кто идет рядом. – Она склонилась над столом. – Ну так что же случилось с Моршей?

– Уснула, выпив «Сномар», – ответила Тьяна.

– Тэ, я вижу это собственными глазами. Рассказывай предпосылки.

Гнев разогнулась, и Тьяна прикусила изнутри щеки, чтобы изо рта не выскочил удивленный смешок. Теперь на носу ядовщицы сидели большие круглые очки, увеличивающие глаза в два раза, а в руках была зажата пара пузырьков с прозрачной жидкостью.

– Тьяна пытается узнать, – заговорил Мару, – кто убил Велимира…

– Дался тебе этот Горски, – перебила Гнев.

– …и Младу, – закончил он. – Мы уверены, что к обеим смертям причастен культ Крабуха. Хотя на уверенности все не заканчивается, зацепки тоже есть.

Это «мы» приятно согрело Тьяну, и она подхватила:

– Один из культистов, Полок, хотел мне все рассказать, но вместо него пришла Морша. Она призналась, что Велимира и Младу убили. А еще Морша проболталась, что это сделали разные люди.

– Поэтому очень важно, чтобы она пришла в себя и все рассказала. Полок, скорее всего, тоже отравлен «Сномаром» и где-то спрятан, – добавил Мару.

– Наверняка, – кивнула Тьяна. – Морша говорила, что позаботится о нем. И обо мне. Она не собиралась принимать «Сномар», а хотела напоить меня.

Гнев окинула их странным взглядом и хмыкнула.

– Я послежу за Моршей, а вы идите на занятия, – сказал Мару. – Кстати, почему ты все еще в пансионе? – Он посмотрел на Гнев.

– Решил поиграть в заботливого старшего брата? – Она скривила губы. – Уволь.

– Нет, правда, почему ты прогуливаешь? – присоединилась Тьяна.

– Я собиралась в Вельград, – нехотя ответила Гнев. – Мне так и не доставили вермут. Ты вообще помнишь, что у нас сегодня вечеринка, на которую приглашена вся академия?

– Цуньгский павильон, десять вечера, – кивнула Тьяна.

Гневлида, чуть оттаяв, направилась к постели.

– Я попробую разбудить Моршу, – сказала она с той уверенностью, с какой скалолазы сообщают: «Я собираюсь покорить этот пик». – Вы, конечно, знаете, как устроен механизм плача: слезные железы вырабатывают жидкость, которая омывает глазное яблоко и через небольшие каналы выходит наружу. Появление слез обусловлено двумя защитными реакциями – психоэмоциональной и рефлекторной. Проще говоря, процесс либо идет изнутри, либо вызывается внешним раздражителем. – Она потрясла в воздухе двумя пузырьками. – Я давно хотела провести кое-какой эксперимент. Вот и случай подвернулся.

– Гнев, ты гений, – спокойно, как о доказанном и неоспоримом факте, заявил Мару.

Он сразу понял, к чему ведет сестра, а следом догадалась и Тьяна.

– Ты заставишь Моршу заплакать? С помощью каких-то ядов?

– Паф, на ядах свет клином не сошелся. Тут у нас чистый жидкий ментол. – Гнев подняла левый флакон. – С помощью него актеры вызывают слезы. А здесь, – теперь она воздела правую руку с пузырьком, – моя личная рецептура: сок ячменя, клевера, алоэ, крапивы, петрушки… ну, перечислять все компоненты не имеет смысла. Ментол нанесу на переносицу, а свой состав закапаю в глаза. Как только Морша заплачет, соберу слезы и дам ей.

– Почему этот метод не пробовали раньше, а просто ждали: заплачет или нет? – спросила Тьяна, впечатленная новым подходом. – Гнев, ты и правда гений.

– Мм, я знаю. В общем, попробую привести Моршу в чувство, но кому-то из вас придется съездить в Вельград и забрать мой заказ.

Идея вначале показалась Тьяне сомнительной. Глупо покидать академию, когда подцепила узелок тайны и вот-вот развяжешь его – если, конечно, случайно не затянешь еще туже. Она лучше бы поискала Полока. Или осталась с Гнев и понаблюдала, как та пытается вызвать слезы у отравленной Морши.

А следом пришла другая мысль и затмила предыдущие: если поехать не одной, а вместе с Мару, можно неплохо так поднатореть в поцелуях. Тьяна почувствовала, как скулы охватывает пожар и расползается по всему телу.

Медович, будто прочитав ее мысли, сказал:

– Мы можем съездить вдвоем.

– Да как угодно. – Гнев закатила глаза: похоже, она потихоньку смирялась с тем, что Тьяна нарушила запрет на общение с Мару.

– Ты точно с ней справишься, когда проснется? – спросил он.

Гневлида вздохнула и покачала головой, показывая, что братец напрасно сомневается в ней. Поднявшись, она вернулась к столу и достала из ящика маленький золотой револьвер – точную копию того, что был у Осславы.

Мару скривился:

– Подражаешь моей матери?

– Нет, просто бережно храню подарки от своей тетки. Ты разве не знал, что она положила мне под елку на Зимний день?

– Надеюсь, в будущем ты не станешь дарить ничего подобного своим племянникам.

Взгляды Гневлиды и Тьяны на мгновение пересеклись. Первая фыркнула, а вторая отвела глаза и строго приказала себе не краснеть пуще прежнего: вероятно, Медович вовсе не намекал на их совместных детей. Говорить о таком было рано, даже думать – преждевременно, и Тьяна чуть-чуть рассердилась на себя за то, что мысли повернули в эту сторону.

– Что ты, братец, – Гнев ухмыльнулась и снова скользнула взглядом по Тьяне, – я буду дарить им исключительно наборы «Юный ядовар».

– Такие существуют? – Интерес у Тьяны мгновенно победил смущение.

– Нет, я только что их выдумала, надо будет запатентовать. Золотая жила! – Глаза Гнев, увеличенные стеклами, безумно сверкнули. – В общем, я разбужу и допрошу Моршу, а вы езжайте. Только сначала переоденьтесь, мой поставщик ничего не продает студентам. – Сказав это, она положила револьвер на стол, стремительно написала что-то на листке и протянула брату. – Вот адрес.

– Встретимся возле Склепа? – Тьяна посмотрела на Мару. – Отсюда ближе