Академия ядов - Елена Станиславская

повторного фырканья. В любой уважающей себя академии, конечно, была своя легенда о призраке, а то и не одна. Даже в Деве из уст в уста передавалась печальная история Зори Усопки, что сбросилась с главной башни. Говорили, она продала душу злым силам, чтобы преуспеть в учебе, но в итоге тронулась умом.

Власта однажды нарисовала Усопку: крохотную черную фигурку, летящую вниз головой. Вышло недурно. Тьяна похвалила рисунок, и подруга повесила его над кроватью. Однако со временем Власта поменяла отношение к своему произведению. Это случилось за пару недель до Тьяниного отъезда: стоило подруге взглянуть на Усопку, как ее брови сходились на переносице. В конце концов рисунок был изорван и засунут в мусорку. Наверное, так Власта выражала молчаливый протест: не хотела, чтобы Тьяна уезжала в Старика.

Надо бы навестить подругу. Вот только некогда.

Эл и Эм ушли вперед, а Тьяна остановилась у двери в кабинет старшего мастера. Стукнула пару раз, услышала: «Войдите!» – и толкнула створку. В нос ударил пленительно-сладкий запах книжных шкафов, набитых раритетами, но Тьяна велела себе не терять голову. Пройдя вперед, она опустилась на стул напротив Зорича.

Старший мастер сидел за столом и мерно постукивал пальцами по зеленому сукну. Металлический взгляд то булавкой цеплялся за Тьяну, то ускользал в сторону. Похоже, Зорич все еще ощущал неловкость из-за вчерашней сцены.

– Вы хотели поговорить о Ясене Рогоз. – Тьяна первой прервала молчание.

– Да, Островски, именно так. Рогоз выдвинула против вас серьезное обвинение. Вы, очевидно, думаете, что отравление «Детским ядом» можно приравнять к шутке, но…

По сердцу будто царапнули когтем. Резко, без предупреждения. Хватанув воздух ртом, Тьяна вцепилась пальцами в подлокотники и настороженно огляделась. В углах кабинета скапливалась клочковатая тьма – ее становилось все больше и больше.

Неужели? Сейчас?

Вжавшись в спинку, Тьяна зажмурилась. Она больше не слушала старшего мастера, сосредоточившись на том, что происходило внутри. Кружилась голова, сжималось сердце, и краски кабинета таяли в мертвенно-серой дымке.

«Любомор» мстил ей за вчерашнее. Он ничего не забывал и не прощал.

Захрипев, Тьяна выгнулась дугой и свалилась со стула.

Глава 28. Склеп

На грудь падали камни. Бесконечно долго и часто, пока сердце не подхватило их ритм. Бум, бум, бум. Воздух раскаленным винтом вкрутился в легкие, вызвав жжение и злость. Тьяна захрипела, зашлась кашлем и только потом смогла кое-как вдохнуть. Веки были тяжелыми и не желали подниматься. Она с трудом приоткрыла глаза, но тотчас зажмурилась. Вокруг крутилась серая дымка и метались искры, словно Тьяна оказалась в горящем здании, но жара она не чувствовала – напротив, тело трясло от холода. Сознание еще не прояснилось до конца, Тьяна не понимала, где находится и что случилось, но ощущала рядом чье-то присутствие: слышала шорох ткани, улавливала чужое дыхание и вбирала травяной запах. Облизнув губы, она почувствовала привкус – тоже травяной, горьковатый и пряный. Собравшись с духом, Тьяна снова открыла глаза и приказала им не закрываться. Следом велела легким дышать, а сердцу биться. Они послушались, пусть и нехотя: ленивому телу было проще оставаться в небытии.

Когда искры угасли и туман улетел, Тьяна разглядела склонившегося над ней Зорича. Его лицо выражало сосредоточенность. Поняв, что она пришла в себя, старший мастер отстранился и поспешно поднялся с пола.

– Посылать за врачевателем, как я понимаю, нет смысла. – Он оценивающе поглядел на нее сверху вниз. – Какой срок, Островски?

– Я не беременна, – с недоумением прохрипела Тьяна.

– Знаю. Вы носите под сердцем нечто иное. Как давно вы отравлены?

Дав себе пару секунд на раздумья, Тьяна решила: отпираться бессмысленно. Старший мастер достаточно умен и опытен, чтобы понять, что с ней происходит. Крабух, конечно, тоже далеко не дурак, но он видел только финал приступа – поэтому Тьяна смогла его обмануть. А тут и пытаться не стоило.

– Семь дней, – ответила она.

– «Любомор»?

Помедлив, Тьяна кивнула. Зорич отошел к столу, поправил календарь-домик с многочисленными пометками и снова посмотрел на нее.

– Я долго думал, в чем ваш мотив, Островски, – произнес он. – Неужели банальная месть соперницам? А все оказалось гораздо серьезнее.

– О чем вы говорите? – Тьяна села и потянула юбку за край, прикрывая колени. Хотелось встать, но ноги дрожали.

– Об убийствах, – спокойным тоном ответил старший мастер. – Я говорю об убийствах Велимира Горски и Млады Требух. А также о вашем покушении на Ясену Рогоз.

– Раз вы думаете, что я преступница, зачем спасли? – Тьяна с вызовом посмотрела на Зорича. – Вы запустили мое сердце, да? Только я не поняла как.

Грудь сильно болела: похоже, старший мастер бил по ней кулаком, но Тьяна никогда не слышала о таком методе врачевания.

– С чего вы взяли, Островски, что мне и академии выгодна ваша смерть? Нужна не она, а правосудие, и оно свершится.

Тьяна кое-как встала и, сделав пару шагов, бессильно опустилась на стул. Потерла переносицу, потянулась к шляпке, но отвела руку. Зорич, с его наблюдательностью, мог приметить: этот жест выдает волнение. Тьяна не собиралась подпитывать его уверенность своей тревогой.

– Как вы оживили меня? – спросила она. – Может, у вас есть секретное противоядие от «Любомора»? – Линия губ скривилась, скрывая за иронией слабую надежду. – Я чувствую травяной привкус.

– От «Любомора» есть только одно средство, и вы его применили, хоть и неуспешно. Раз вы настаиваете, я расскажу, как привел вас в чувство. Способ новый и ненадежный, но вам помог. Я просто бил по вашей грудной клетке и дышал рот в рот. Отсюда и привкус. Это настойка, которую мне приходится принимать после ампутации. – Старший мастер уставился в окно. – Полагаю, я удовлетворил ваше любопытство.

Не сдержавшись, Тьяна тыльной стороной ладони вытерла губы.

– Удовлетворили. Может, заодно расскажете, что с вашей рукой?

– Думал, вы будете доказывать свою невиновность и просить о милости. – Зорич опять наставил на нее стальные глаза. – А вы дерзите.

– Насколько я знаю законы Галинского княжества, это вам надо доказывать мою виновность, а не наоборот. – Тьяна выпрямилась и поморщилась от боли в груди: старший мастер, однако, не пожалел сил. – Если же вы захотите пустить в ход довод «кому скорее поверят: мне или вам?», я тоже найду подходящее оружие. Расскажу такое, от чего пострадает и академия, и весь Вельград.

Она и сама не понимала, что конкретно имела в виду, блефовала или нет, но голос звучал уверенно. Тьяна многое узнала за последние дни и чувствовала: все это – неимоверно важно. В ее руках словно оказалось разорванное письмо с ответами на все вопросы. Оставалось лишь слепить из разрозненных букв единый текст.

Зорич обошел стол и сел. Теперь их взгляды сровнялись. Тьяне больше не нужно было смотреть на него снизу вверх, и она посчитала это хорошим знаком.

Похлопав ладонью по столу, старший мастер с расстановкой спросил:

– Кто, где и как вас отравил?

Тьяна прищурилась и склонила голову набок, будто пытаясь заглянуть под