Академия ядов - Елена Станиславская

Тьяна вскинула руку и зажала ему рот. Если Медович – ее предсмертное видение, то она не позволит своему сознанию испортить его. Не позволит в последний миг думать о том, взяла бы нож или отказалась. Нет уж. К Хозяину тебя, мозг! Пусть в финале правит тело, а не разум.

– Заткнись и целуй, – велела она.

Ладони легли на плечи Мару, Тьяна потянула его к себе, но в ту же секунду он развеялся зелено-медной пыльцой. Схватив пару горстей, Тьяна с досадой уставилась на пустые ладони: ничего. От Медовича ничего не осталось.

Откуда-то сзади донеслись хриплые стоны. Их мучительность и безнадежность проникли под кожу, заставив Тьяну содрогнуться. Почти не сомневаясь, что сейчас увидит истекающего кровью Мару, она обернулась. В отдалении, скорчившись, лежал Огний.

Тьяна бросилась к нему. Опустившись на колени, она тотчас заметила лопнувшие сосуды в глазах культиста и розовую пену, вместе со стонами выходящую изо рта.

Понимая, что это бесполезно, Тьяна все же спросила:

– Кто тебя отравил?

Булькнув, Огний протянул:

– Я-я-я.

Чего еще стоило ожидать от бессмысленного видения? Ни поцелуев от любимого, ни истин от придурка – так и время истечет. Не зная, что предпринять, Тьяна сунула руки в карманы мантии: вдруг там найдется противоядие? Пальцы наткнулись на бумажный уголок. Она потянула за него, но листок не поддался. Рывок, еще рывок – и ее вышвырнуло на свет.

– Тьяна! – По ушам ударил оклик Крабуха.

Она зажмурилась. Мягкое свечение ламп теперь казалось нестерпимо ярким. Приподнявшись на локте, Тьяна поняла, что лежит на полу. Неподалеку устроился и Огний. Живой, невредимый и, судя по сверканию глаз, все еще под действием бесуна. Мастер тоже сидел на ковре, остальные столпились рядом.

– Я в шоке! – заявил Огний. – Она выжила. Нет, вы видите? Видите? Выжила! А значит… это значит… – Он вцепился в волосы. – Я гений!

– Каким задумывалось действие? – проверяя у Тьяны пульс, спросил Крабух.

– Она должна была уснуть, – неуверенно произнес Огний. – Как от «Сномара». Надолго. А уснув, увидеть провидческий сон. Чтобы добиться этого, я использовал разные сочетания звуков… А нет, ничего я вам не скажу! Слетелись, как коршуны! – Он обвел всех хищным взглядом. – Пустышки!

– Как видишь, я не уснула, а просто потеряла сознание, – прохрипела Тьяна, надеясь, что недолго пробыла в мире видений. – Дайте воды.

Морша тотчас поднесла ей стакан. Сделав пару глотков, Тьяна провела рукой по лицу. Щеки были влажными и липкими, в уголках губ образовались комочки.

– Тьяна, как бы ты описала свое состояние после вкушения дара?

Вытерев рот, она ответила:

– Паралич. Тьма. И… возвращение. Больше ничего.

– Ты лжешь! – воскликнул Огний. – Ты спала. Спала и что-то видела!

– Со стороны это было похоже на кратковременную смерть, – отметил Полок.

– Когда люди спят, у них изо рта не идет кровавая пена, – подхватил Некос.

– Пустышки! – Огний бессильно ударил кулаками по ковру. – Вы просто завидуете!

– Ты видела, – мастер неотрывно смотрел Тьяне в глаза, – что-либо? Ты должна быть откровенна с нами, Тьяна. Забудь о ставке и прости Огнию его манеры. – Кончики усов приподнялись. – Это не игра и не спор. Каждый наш поединок – попытка установить контакт с богом, а через него познать истину. Это важно. Важнее всего. Ты видела что-либо? – повторил он.

– Нет.

Тьяна крепко стояла на своей лжи и не собиралась никуда сдвигаться. Она была согласна с мастером: истина важнее всего. Только Крабух искал одну, а Тьяна совсем другую.

– Вздор! Вы что, не видите? У южной потаскухи – ни совести, ни чести. – Огний перешел на визг.

Крабух, повернувшись к нему, выставил вперед ладонь – в жесте читались и призыв успокоиться, и скрытая угроза. Казалось, выдай Огний еще хоть одно оскорбление – и пальцы мастера сомкнутся на его горле. Юноша отполз подальше и притих, хотя глаза продолжали метать в Тьяну шаровые молнии.

– Надеюсь, ты понимаешь, Огний: потом у тебя не получится списать все на действие дара Некоса, – спокойно произнес Крабух. – Каким бы сильным ни был состав, ты способен контролировать себя. Тьяна сказала, что ничего не видела. Я склонен ей верить.

«В любом случае то, что мне померещилось, не было пророчеством, – подумала Тьяна. – Я увидела Мару, потому что лю… – она мысленно осеклась, – неравнодушна к нему. И Огния, потому что приняла яд, сделанный им. Все просто».

Она почти не сомневалась, что бесун сработал не так, как задумывалось. Полок неспроста упомянул о кратковременной смерти: дар Огния отравил Тьяну, но «Любомор» вовремя растворил яд и помог ей вернуться с того света.

Эта версия казалась Тьяне наиболее вероятной.

– Я докажу, – выдавил Огний и, выхватив из кармана пузырек, снова сорвался на крик: – Докажу! Всем вам!

Флакон был таким же, как тот, что по жребию достался Тьяне. Сверкнула пробка, колыхнулась фиолетовая жидкость. Никто не успел и слова сказать, как Огний припал к сосуду. Дернулся острый кадык.

– Нет, – вырвалось у Тьяны.

Несмотря на слабость, она оттолкнула Крабуха и нырнула вперед. Рука потянулась к пузырьку – выхватить, выбить, не дать проглотить яд. Огний, будто ожидая чего-то подобного, хлестнул по Тьяниным пальцам. Метнувшись в сторону, он жадно допил бесун и отбросил флакон.

– Видели, а? – вскричал юноша. – Теперь ясно? Ясно, что эта сука… эта сука… – Он растерянно хлопнул глазами и уставился на свои ступни. – Я не чувствую ног. Так и должно быть, да? – Взгляд заметался по комнате.

Крабух устремился к шкафу.

– Действие дара Некоса еще не прошло, – бросил он на ходу. – Два состава могут вступить в конфликт. Огний, дыши ровно и по возможности сохраняй спокойствие. На всякий случай я дам тебе противоядие от «Бешегона». – Мастер зазвенел склянками и металлическими коробками.

– Что? Что происходит? Что… – Руки Огния повисли плетьми, и тело безвольно завалилось на бок.

– Скорее! – вскрикнула Здрава.

Единственная из культистов, она бросилась на пол и склонилась над юношей. Несмотря на его взбалмошный характер, маревка, похоже, питала к нему симпатию.

– Золотце, – пробормотал он и, с сипом втянув воздух, выпустил изо рта розовую пену.

Белки глаз залились кровью, и трепещущие веки прикрыли их. Огний мучительно застонал, и Тьяну бросило в холодный пот. Тот же звук. Как в видении. Один в один. Она попыталась вспомнить, не подкидывала ли предсмертная фантазия каких-то подсказок, но в голову ничего не шло. Не в силах отыскать решение, Тьяна продолжала ошарашенно наблюдать, как тело Огния покидает жизнь. Вначале оно вытянулось в струну, конвульсивно дернулось, а следом обмякло. Его лицо и поза были точь-в-точь как в видении, вот только Тьяна не задала Огнию вопрос об отравлении. Она уже знала ответ.

Крабух отодвинул Здраву и затолкнул в ноздри отравленного толченый звездный камень, помогающий от «Бешегона». Веки Огния на секунду приподнялись, мутный взгляд нашел Тьяну, и вместе с пеной изо рта вырвалось:

– По… мо…

– Мы пытаемся. – Здрава сжала его руку. – Пытаемся помочь тебе!

Огний хватанул воздух, но внутри для него будто не нашлось