Академия ядов - Елена Станиславская

– Неужели никто не хочет вкусить мой дар? – фальшиво возмутился Огний. – Какие же вы трусы, аж тошно.

– Кабо шаба, – согласился Крабух и кивнул Здраве. – Кто примет дар Огния, определит судьба. А теперь поднимите руки, кто желал бы вкусить дар Некоса?

Воздух молниеносно рассекла рука Здравы. К ней присоединились Полок и Огний, а следом, чуть менее уверенно, Морша. Тьяна с изумлением наблюдала за происходящим. Все хотели попробовать яд – и их поведение не укладывалось в голове. Даже для той, кто с детства знал вкус поганки и борца, это было слишком.

Значит, все-таки безумцы? Верилось с трудом.

Мастер, задержав взгляд на каждой поднятой руке, объявил:

– Огний.

Усмехнувшись, юноша опустил правую ногу с подлокотника, затем руками скинул левую. Выпрямив спину, он обвел остальных насмешливо-победным взглядом.

Здрава, не сдержав тяжелого вздоха, пробормотала:

– Повезло мерзавцу.

– Не завидуй, золотце. – У Огния лихорадочно блестели глаза. – Наш с тобой счет пять-пять, минус моя нога, так что ты по-прежнему лидируешь.

– Морша, подготовь все необходимое для жеребьевки, – велел Крабух.

Девушка поднялась и медленно подошла к узкому столу у стены. Помимо мерцающих кристаллов, сосудов с заспиртованными змеями и скорпионами, сухих веток и корней, там лежала стопка сероватой бумаги, ножницы и перьевые ручки. На мгновение сжав кулаки, Морша принялась за дело: аккуратно нарезав ровные прямоугольники, она один за другим сложила их в замысловатые бутоны. Комната заполнилась тихими звуками – шорохом бумаги и легкими вздохами культистов. Все молча наблюдали за работой студентки, и в их безмолвии таилось напряжение. Тьяна тоже чувствовала его – словно липкий бесун разливался под кожей.

На последнем листке Морша стремительно вывела какой-то знак и, придав бумаге форму цветка, положила к остальным. Склонив голову набок, она внимательно оглядела бутоны, будто проверяя, достаточно ли они равны и не выдает ли себя «меченый». Тьяна не видела лица культистки, но заметила мимолетное движение руки – она смахнула пот со лба.

Встав на цыпочки, Морша открыла дверцу старого аптечного шкафчика, висящего над столом, и извлекла оттуда человеческий череп. Судя по темным трещинам, почти стертым надглазничным дугам и срезанной верхушке, посмертие у него выдалось напряженным. Морша опустила внутрь черепа бумажные бутоны и, несколько раз встряхнув, вернулась к остальным.

– Жребии готовы, Корний, – проговорила она, почтительно водрузив ношу в центр стола.

Крабух кивнул и поблагодарил девушку. Чуть помешкав, она направилась к своему креслу, но споткнулась и чуть не свалилась на Тьяну. Та выставила руки, чтобы не дать Морше упасть, и их глаза на секунду встретились. В голове у Тьяны мелькнуло подозрение, что культистка неспроста оступилась на ровном месте. Однако лицо Морши выражало лишь смущение и растерянность.

Когда она опустилась в кресло, взгляд мастера прошелся по всем подопечным. Он не был легким или скользящим. Глаза Крабуха задержались на каждом: пронзили, подцепили, взвесили и дали оценку. Мастер словно проверял решимость студентов.

И только Тьяну обошел стороной.

Облегчение смешалось со злостью и разочарованием. Ей не хотелось участвовать в том, чего она не понимала, и в то же время изнутри покусывало желание быть замеченной. Да, Крабух уже выделил ее, назначив старостой, но тут, в часовне, это не играло никакой роли. Здесь Тьяна была самой несведущей и недостойной. Ответов от Крабуха она уже не ждала, но своим равнодушием он словно лишал ее возможности задавать вопросы.

В попытке угомонить эмоции Тьяна непроизвольно поправила шляпку. А когда опустила руку на колено, увидела, что безымянный палец обвил рыжий волос. Наверное, прицепился во время поцелуя с Мару.

Сразу, из ниоткуда, накатило спокойствие, и Тьяне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не улыбнуться. Впрочем, никто бы не заметил – всеобщее внимание было приковано к черепу. Скидывать волос на пол показалось неправильным, и Тьяна осторожно подсунула его под шляпку. Может, частица Медовича принесет ей дельные мысли?

Мастер подошел к столу, отбросив тень на пару флаконов. Его движения и мимика оставались невозмутимыми, но в глазах посверкивали искры.

– Начнем. – Крабух оглушительно хлопнул в ладоши. Когда звон рассеялся, мастер с легкой улыбкой добавил: – Не спешите. Дайте господину Черепу подумать, кому он благоволит.

Здрава, выдержав пару секунд, обхватила костяную чашу ладонями, пробормотала что-то на маревском и вытянула бумажный бутон. Не развернув, откинулась на спинку кресла.

Следующими руки в череп запустили Полок и Некос. Чуть не столкнувшись лбами, они выловили по листку. Как и Здрава, юноши не стали проверять, пусты ли их жребии. Обменявшись ухмылками, оба положили бутоны на стол.

Когда очередь дошла до Морши, она склонилась над черепом и застыла. Только глаза метались по чаше, словно выискивая там единственное зерно среди плевел. Наконец рука зависла над бутонами. Пальцы заметно дрожали, на лощеных ноготках играли блики. Вытянув жребий, Морша прижала его к груди и прикрыла веки.

Крабух, обведя культистов взглядом, произнес:

– Что ж, настало время узнать…

Морша резко распахнула глаза и ахнула.

– П-простите, Корний, – пробормотала она. – В черепе остался еще один цветок. Я случайно сделала лишний. Посчитала Огния.

Заскрипели кресла – культисты одновременно повернулись к мастеру. Сердце Тьяны сжалось от тревожного предчувствия.

– Это по меньшей мере интересно. – Загадочно улыбнувшись, Крабух не спеша поднялся на высокий стул, сел и оглядел всех сверху. – В нашем деле просчет зачастую губителен. Ты перетираешь три ягоды ландыша вместо двух, произносишь «кхе» вместо «це», и все заканчивается. Но бывают случаи, один на миллион, когда ошибка помогает создать что-то новое. Как думаешь, Тьяна, – Крабух наконец посмотрел на нее, – может быть, это тот самый момент?

– Вы хотите, чтобы я… – Не закончив, она кивнула на череп.

– Я лишь говорю, что, возможно, ошибка Морши – вовсе не ошибка. Это знак. А где, если не здесь, – он обвел пространство рукой, – стоит доверять знакам.

– Корний, мы никогда раньше не включали новичков в жеребьевку, – быстро и взволнованно произнесла Здрава.

– На первых службах мы не обменивались дарами и не устраивали поединки. Развитие – в переменах. – Голос мастера обернулся в бархат. – Что скажешь, Тьяна? Хочешь ли ты испытать судьбу?

Теперь все взгляды обратились к ней. Нервные окончания Тьяны словно превратились в запаленные фитили, сердце ускорило бег, а мозг принялся быстро перебирать варианты: девять разумных «нет» и одно оголтелое «да». Она вдохнула, собираясь вежливо отказаться, но взгляд упал на пузырьки. Тьяна замешкалась.

– Ах да, ты же не знаешь условий, – произнес Крабух и покивал сам себе. – Тот, кто вытянет жребий, должен будет вкусить дар. Поскольку сегодня их два, что бывает нечасто, вкушение пройдет в формате поединка. Создатели против вкушающих. Все делают ставки, по-настоящему высокие, и мы приступаем к состязанию умов и тел. Если дар приносит вред или попросту не работает, выигрывает вкусивший. Если же дар действует, так скажем, незаурядно – победа достается создателю.

Тьяна чуть придвинулась к столу и заглянула в