Академия ядов - Елена Станиславская

точно окаменели, но кровь продолжала бежать от запястья к локтю и собираться в рубиновые капли. Срываясь, они разбивались о доски. С каждым «кап» Тьяна чувствовала, как «Любомор» отступает, но ждать, пока из Мару вытечет вся кровь, не собиралась. Она села, чтобы доказать ему: с ней действительно все в порядке. Отголоски боли еще звучали в сердце, но Тьяна приказала себе не морщиться, не сжиматься и ровно дышать. Пусть Мару видит: яд больше не мучает ее.

– Достань аптечку из шкафа, – медленно произнесла она, – там есть живокамень и бинт, принеси их, я перевяжу рану.

Медович не стал возражать. Протянув ей круглую жестяную коробку, он сел рядом и позволил заняться порезом. Вероятно, его нужно было зашить, но Тьяна не умела. Отправить бы Мару к врачевателям, да разве он пойдет? Если кто-то узнает, что наследник древнего рода вспорол себе руку, новость наверняка долетит до Осславы. Тьяна догадывалась, что будет дальше: госпожа Медович снова разыграет партию под названием «ради твоего же блага».

– Не надо было так делать, – прошептала она, непослушными пальцами бинтуя рану.

– Я же сказал, что ты под моей защитой. Не только от Зорича.

– Это и есть твой план? Каждый раз резать руки, когда «Любомор» дает о себе знать? Ты же говорил, что не собираешься рисковать. Говорил, что готов жить до ста лет ради драников тетушки Ласки. Да, ты шутил, но я думала… – Поняв, что горячится, Тьяна сделала паузу и глубоко вдохнула.

– Нет, это, – произнес Медович и кивнул на перевязанное запястье, – не было частью плана. Я снова действовал по вдохновению, как с Зоричем. Уверяю, Островски, мой изначальный замысел куда более изящный.

– Действовать по вдохновению – не твое. – Тьяна провела пальцами по его лбу, убирая упавшие пряди. – Кстати, ты так и не рассказал, в чем заключается твой план. Помню-помню, я должна оставаться в неведении. – Она закатила глаза. – Но разве с тех пор ничего не изменилось?

Мару с сомнением посмотрел на нее – и ушел от ответа.

– Главное, что план уже начал осуществляться. Думал, понадобится больше времени. Но нет. – Его ладонь скользнула по ноге Тьяны: от бедра к колену. – Знаешь, я все вспоминаю, как рвал на тебе тот балахон…

В дверь постучали.

– Сиди, я открою.

Спрятав повязку под рукавом, Мару поднялся с кровати.

– Это наверняка наш журналист. Даю руку на отсечение, – с легкой усмешкой заметил Медович, – он упустил правнучку Ястребога.

Еникай, тяжело дыша, ввалился в комнату.

– Знаю, знаю. – Он склонился над раковиной, крутанул вентиль и жадно припал к крану. – Лука сбежала. Хитвик меня побери!

– Мы на острове, – напомнил Мару, – она не могла далеко уйти и тем более уплыть.

– Зато могла поменять внешность, – сказала Тьяна. – Налей мне воды, пожалуйста.

Еникай шагнул к шкафу, но Мару опередил: достал чашку и подставил ее под струю.

– Что у вас тут было? – Заметив окровавленный нож и алую лужицу на полу, Еникай нахмурился. – Надеюсь, под кроватью не лежит труп Зорьки? Нет, конечно, убийство старшего мастера – тоже отличная тема для статьи, но хотелось бы закончить с предыдущей.

– Под кроватью лежит только твой пиджак, я его туда спрятал, чтобы у Зорича не возникло лишних вопросов, – ответил Медович и протянул чашку Тьяне.

– Старший мастер приходил, чтобы вызвать меня на допрос, – добавила она, глотнув воды. – Утром в ядоварне произошел несчастный случай. Буду завтра доказывать, что я ни при чем.

– Странно, что наш Зорька сразу не утащил тебя в свое логово, а дал отсрочку. Как у вас получилось его выдворить?

Мару, приподняв брови, посмотрел на Тьяну. Чувствуя, как румянец заливает щеки, она кашлянула и поспешно сказала:

– Это все Медович. Старший мастер не ожидал увидеть его тут. Удивился и… ушел.

– А кровь?

– Кровь не имеет отношения к нашему делу, – отрезал Мару.

– Тьяна? – Еникай вопросительно и встревоженно уставился на нее.

– Это правда. Не волнуйся, все в порядке. – Она наклонилась и, вытащив из-под кровати измятый фиолетовый пиджак, бросила его Еникаю. – Раз Лука ушла, а мы так и не получили ответы, придется копать могилу основателя. Ты как, с нами?

– Даже не обсуждается, – отрезал Еникай.

– Три лопаты лучше, чем две, – кивнул Мару.

– А они у тебя есть?

– У меня есть отмычки. Позаимствуем лопаты в сарае садовников.

– Кстати, где ты раздобыл такой набор? – не без зависти поинтересовался Еникай.

– Моя мать покровительствует искусствам, а у лучших художников почему-то всегда темное прошлое.

– Будто талант требует плату. – Еникай задумчиво покачал головой. – Заставляет переступать мораль. Отдавать часть души.

– Талант – не знаю. Известность – точно.

Тьяна, согретая их разговором, посмотрела в окно и встрепенулась. Сколько времени? Бросив взгляд на часы, она выпалила:

– Вам пора. Обоим.

– Хм, ну ладно. – Еникай усмехнулся и пожал плечами. – Мне и правда не помешало бы принять душ и поспать.

Мару лишь кивнул, и Тьяна прочла в этом легком движении: «Я в тебе не сомневался». Разумеется, он догадался, что она получила приглашение от Крабуха.

Когда юноши ушли, Тьяна умылась, причесалась, переоделась во второй комплект формы и быстро прокрутила в памяти все, что знала о часовне. Гнев говорила, что туда лучше не соваться с наступлением тьмы. Мару утверждал, что там поклоняются каким-то богам. А еще в обители ликов умерли Велимир и Млада. Связь между фактами не нащупывалась, логика ускользала, и Тьяна решила: раз она не знает, к чему готовиться, то не стоит забивать себе голову. Будь что будет. В конце концов, она идет не на занятие, так что никто не спросит у нее домашнее задание.

За стенами Погреба стояла влажная ночь. Пахло намокшей палой листвой и свежим дыханием залива. Сверху летела морось, хотя небо казалось чистым. Луна еще не набрала полную силу, но заметно округлилась и напоминала плод снежноягодника[23].

Где-то вдали раздался тихий меланхоличный скрип. Тьяна прислушалась, но звук больше не повторился. Взгляд уловил движение в тени – возможно, птица мелькнула среди деревьев. Или просто разыгралось воображение. Тьяна пошла быстрее.

Она не собиралась думать о Мару – обо всем, что было и чего не было между ними, – но сознание тянулось к нему, как стрелка компаса к магниту. Вначале мысли поблескивали светлячками, но вскоре на охоту вылетели летучие мыши. Тьяне вспомнилось кое-что.

«А вдруг это все дурман? Духи, которые ты рассеяла над ним, пока он спал. Морок и обман», – зашептал гадкий голосок в ее сознании. Захотелось стукнуть по виску, чтобы он заткнулся. Остановившись на секунду, Тьяна сказала себе: «Нет. Это по-настоящему. Иначе кровь бы не сработала. Мару влюбился в меня. Действительно влюбился… Или кровь была ни при чем и приступ прошел сам собой? Неважно! Мару влюбился в меня, – повторила она снова, будто заклинание над зельем, и наконец добавила: – А я в него».

Снежную ягоду затянула туча.

Бесшумно вбежав по ступеням часовни, Тьяна приоткрыла дверь и скользнула внутрь.

Глава 24. Тайное место

Глаза непроизвольно зажмурились, и воздух