Академия ядов - Елена Станиславская

вечную маску Зорича. Ничего, как и прежде, не читалось на его лице. Лишь глаза блестели чуть живее, чем обычно. Уж не от дыхания ли рот в рот? Тьяна сдержала усмешку и мысленно взвесила: ответить или послать к Хозяину? Зорич уже решил, что она виновна, даже нашел мотив, – зачем ему выяснять обстоятельства ее отравления? Неужели сомневался? Набрав воздуха, Тьяна заговорила: начала с укола и закончила смертью Велимира. Она утаила, что была в часовне в момент его гибели, но поделилась догадкой о связи двух отравлений.

Зорич внимательно слушал и тихо постукивал ладонью по столешнице. Когда Тьяна замолчала, он поднялся и отошел к тумбе в дальнем углу, на которой посверкивали графин с водой и стаканы. Наполнив один, старший мастер подал его Тьяне. Во рту у нее и правда уже раскинулись южные пустыни, а горло точно занесло песком.

– Если допустить, что вы не лжете, – голос Зорича звучал однозначно: «Лично я сильно сомневаюсь», – возникает слишком много вопросов. Версия, где вы – убийца, выглядит куда стройнее и правдоподобнее.

– Вы учились здесь? – отставив пустой стакан, спросила Тьяна. – В Старике?

– Это не имеет отношения к теме.

– Имеет. Непосредственное.

Зорич помолчал пару секунд.

– Учился.

– Ядовщик?

– Да.

– Значит, вы вряд ли читали «Низкое искусство» Некоса Корнейчика. – Тьяна кивнула на книжный шкаф, где еще в прошлый раз заметила знакомый красный корешок. – О мастерстве перевода.

– Я читал все книги, стоящие на этих полках. – Теперь в голосе Зорича слышалось: «Как велико мое терпение».

– Тогда вы должны понимать, чем сейчас занимаетесь. Вы делаете дословный перевод и теряете смысл. Корнейчик так и писал: «Верный путь состоит из вопросов», а вы их отметаете.

– Сейчас мы занимаемся не переводами, – возразил старший мастер.

– Перевод – поиск истины. Разве мы сейчас занимаемся не этим?

– Не замечал за вами прежде такого красноречия, – сказал Зорич и слегка покривился.

– Просто я устала, и у меня мало времени, – честно ответила Тьяна.

– Поэтому вы пытаетесь влюбить в себя Медовича и устранить соперницу в лице Рогоз?

Тьяна откинулась на спинку стула и улыбнулась.

– При всем уважении, Корнейчик не одобрил бы ваш вопрос. Потому что он уже содержит ответ. Тот, который вы себе придумали. Лучше спросите вот о чем: станет ли убийца, ловко отравивший двух студентов и не оставивший никаких улик, пользоваться детской травилкой на глазах у целой толпы? Если вы считаете, что я убила Велимира и Младу, зачем мне устраивать представление с Рогоз и «Детским ядом»? – Тьяна еле сдержалась, чтобы не взглянуть на часы: не пора ли в Склеп? – А что касается Мару… – Голос, не подведи! – По-вашему, отравленная девушка не имеет права хорошо провести время? Мои дни сочтены, надо же как-то их скрасить. Между нами с Медовичем нет никакой любви. Нет и быть не может. – Голос не подвел, но от собственных слов по телу пробежали ледяные мурашки.

– Надеюсь, вам не надо объяснять: если с головы Марувия Медовича упадет хоть волос, вы тотчас окажетесь в камере смертника. Попытаетесь выжить за его счет – приблизите свою кончину.

Сквозь сознание пронеслось: «Так вот почему он прибежал в Погреб и ломился в мою комнату. Не из-за Рогоз. Из-за Мару. Зорич сразу подумал, что я подбираюсь к нему. А может, Осслава рассказала своему «давнему приятелю» о низкосословной южанке, которую сын притащил в дом? Интересно, что за отношения между ними и почему Зорич так старается для госпожи Медович?»

Старший мастер явно ждал оправданий и заверений, но в ответ получил лишь сдержанный кивок. Тьяна уже поняла: Зорич начинает прислушиваться к ней только тогда, когда она разрушает его ожидания. Чуть не умереть, рассказать об отравлении, втянуть в разговор о переводах – у Тьяны, похоже, получилось удивить старшего мастера. Более того: теперь он, кажется, воспринимал ее всерьез. Возможно, искра жалости подтопила лед вокруг сердца Зорича. Или искра уважения.

– Я могу идти? – Тьяна, не дожидаясь ответа, поднялась; пошатнувшись, схватилась за край стола. – Не хочу опоздать на занятия. Они тоже скрашивают мои последние дни.

– Даю вам двое суток. – Зорич встал. – За это время я проведу дополнительное расследование и проверю, – он коротко вздохнул, – другую версию. Затем мы с вами отправимся в Вельград, в Сыскное управление, и дадим показания. Возможно, вам следовало бы съездить домой и попрощаться с близкими. – В тоне старшего мастера прозвучала нежданная нотка человечности. – Если решите, я добавлю одни сутки.

– Академия – больше мой дом, чем любое другое место. Пусть я и провела здесь совсем мало времени.

Зорич медленно кивнул, принимая ее ответ. С трудом передвигая ватные ноги, Тьяна подошла к двери, и он произнес вдогонку:

– Вы спрашивали про руку. Это был бесун.

Тьяна обернулась, окинула взглядом пустой рукав и вышла. Что же еще могло лишить Зорича конечности и в то же время закалить характер? Здесь – в академии, в Вельграде, в Галинском княжестве – «все есть яд».

Выйдя из библиотеки, Тьяна остановилась на верхней ступени лестницы и обвела взглядом двор Старика. На окнах и в лужах играл свет. Студенты, на ходу стряхивая остатки сна, спешили на занятия. Мелькали фиолетовые и зеленые кители: виноград и плющ, певчие пташки и ядовитые змеи, жители Погреба и обитатели Склепа. Мимо трусцой пробежал строй спортсменов, а слева выстроились студенты, одетые для работы в оранжерее: на них были длинные халаты, перчатки и фартуки с вышитыми гербовыми олеандрами. Несмотря на прохладу, лишь пара-тройка старшекружников облачились в форменные плащи, а новички и вовсе не спешили утепляться.

Заметив Кору и Лику – они шли медленно и озирались по сторонам, – Тьяна укрылась за колонной. Ей не хотелось придумывать новую ложь, но и сказать правду она не могла. К тому же Тьяна немного сердилась на Кору за ее подставную дружбу.

Когда поток студентов схлынул, Тьяна направилась к Склепу. Издали пансион ядовщиков выглядел так же, как Погреб, но вблизи обнаружились отличия. Стены увивал плющ, а не виноград, а напротив был разбит маленький сад ядовитых растений. Вокруг чернела чугунная витая ограда, а по периметру стояли серокаменные вазы с пожухшими гортензиями. В распоряжении ядовщиков была целая оранжерея, но кто-то посчитал ее недостаточной и высадил все самое необходимое прямо у входа. Из-за решетки выглядывали красно-фиолетовые плоды клещевины[26], а понизу стелился рыжий ковер из бархатцев[27].

Осторожно поднявшись по влажным каменным ступеням, Тьяна толкнула дверь. Пансион встретил тишиной и запахом растительных вытяжек, пропитавших стены. Прихожая почти не отличалась от той, что была в Погребе, но выглядела посвежее: на потолке не было трещин, а новый стол блестел полиролью. Тьянин взгляд упал на книгу учета проживающих, и в голове вспыхнула идея. Пальцы принялись быстро перелистывать страницы, глаза забегали по строчкам и наконец замерли. Вот оно. Оставалось лишь мысленно похвалить себя, закрыть книгу и дождаться того, кто подложил записку.

За