Академия ядов - Елена Станиславская

Тьяна кивнула сокружницам так же, как Мару, и они скрылись из виду. Врачеватели – это хорошо, рассудила она, у них есть носилки, на которые можно положить здоровяка Полока. А потом Тьяна попробует убедить Зорича, что его лучше отнести к Гнев.

– Это Крабух отравил Велимира. – Она повернулась к старшему мастеру, чувствуя странное облегчение оттого, что они остались наедине.

– А кто убил Требух? – не выказав ни малейшего удивления, спросил Зорич.

Тьяна снова посмотрела в проход, где недавно стояла Лика, а затем на Полока. Его кожа отливала синевой, будто теперь вместо крови по венам тек «Сномар». Губы юноши дрожали и кривились, а глаза под веками пробегали круг за кругом. Яд терзал его – и Тьяна, несмотря на страшный поступок Полока, вновь испытала к нему жалость.

– Велимир, – произнесла она. – Велимир Горски убил Младу Требух.

Тьяна не знала, правильно поступает или нет. Заслуживал ли Полок второго шанса? Не лишала ли она Лику правды, а Младу – справедливого отмщения?

«Полока замучила совесть», – прозвучал в голове голос Крабуха.

Подойдя к столу, Зорич ухватился за край и попытался повернуть его. Шестигранник не сдвинулся ни на пядь – лишь перчатка от усилий чуть сползла с руки мастера. Окинув конструкцию оценивающим взглядом, он заключил:

– Единоразовый механизм. Возможно, заработает снова, но через некоторое время.

– Вы знали? – Тьяна уставилась ему в лицо. – О Крабухе? О культе?

– Я знал, что у него есть круг приближенных студентов. Подозревал, что они экспериментируют с ядами. Больше ничего.

– Почему вы их не остановили? Не разогнали этот «круг»?

– Все экспериментируют с ядами, – ответил он, покосившись на свой пустой рукав. – Что конкретно они делали?

Не решив, можно ли безоговорочно доверять Зоричу, Тьяна покачала головой и обвела рукой пространство.

– Может быть, ответ где-то здесь.

Старший мастер поднес запястье ко рту и, подцепив зубами край сползшей ткани, ловко подтянул ее. Тьяна думала, что он не способен надеть перчатку без чьей-либо помощи, но ошиблась: Зорич справлялся сам.

– Вы ошиблись, – произнес он, будто озвучив ее мысли.

Тьяна поежилась и сдвинула брови.

– Убийства Горски и Требух, – продолжил старший мастер, – не связаны с вашим отравлением.

– Да, – кивнула Тьяна, – но вы тоже заблуждались.

Зорич слегка наклонил голову, признавая, что напрасно записал студентку Островски в главные подозреваемые. Вряд ли он просто поверил ее словам. Вероятно, Мару успел рассказать старшему мастеру о культе и, возможно, о покушении Морши.

– Как вы меня нашли?

Зорич опустился в кресло и по своему обыкновению побарабанил пальцами по столешнице.

– Увидел, как студенты дерутся у часовни, и не смог пройти мимо. – В его голосе прозвучала живая ироничная нотка, придавшая старшему мастеру больше человечности.

– Кто там был?

– Вначале Марувий Медович, Здрава Шада и Некос Бур. Медович пытался пройти в часовню, а Шада и Бур сдерживали его. Пока я шел к ним, к драке присоединились Еникай Еллинек, Лика Требух и Кора Речик. С их появлением сопротивление Шады и Бура было быстро сломлено. Все вошли в часовню, и Медович коротко изложил мне суть проблемы. Оказалось, что вы в ней – ключевая фигура, – рассказал старший мастер, и сталь вернулась к нему: и в голос, и во взгляд. – Впрочем, в этом я не сомневался.

– Где сейчас Здрава и Некос?

– Лежат связанные на полу часовни.

– Вы носите с собой моток веревки, чтобы усмирять буйных студентов?

– Нет, только небольшой нож. Им я порезал полотно с ликами.

Тьяна подняла брови.

– Священнослужитель Драгомир будет весьма опечален, но я не видел иного выхода.

– Да вы бунтарь. – Тьяна наградила старшего мастера кривой улыбкой.

– Что вы пытаетесь скрыть под этими шутками? Страх смерти?

Она вдруг почувствовала себя так, словно оказалась под лупой.

Показывая, что на самом деле не нуждается в ответе и видит ее насквозь, Зорич продолжил:

– Как часто у вас происходят приступы?

– По-разному. Это зависит от обстоятельств, – сухо, но правдиво ответила Тьяна.

– В таком случае, – глаза Зорича были неподвижны и холодны, – я рекомендую вам избегать того, что провоцирует яд. Или того, кто его провоцирует.

– Премного благодарна, – процедила Тьяна.

Из зала часовни донеслись торопливые шаги, и она поспешно спросила:

– Что будет дальше? С культистами и Крабухом, если его поймают?

– Студенты будут исключены, а мастер переводов пойдет под суд.

– Только его ведь не найдут, да? – Она беспокоилась, что в голосе прозвучит надежда, но обошлось; хотя где-то за ребрами, глубоко, трепетал ее обжигающий огонек.

Несмотря на все, что сотворил Крабух, Тьяна не хотела, чтобы ему ввели смертельную инъекцию. Пусть лучше он скроется в Оссе, где запрещено исследование и воспроизведение магических ядов, и до конца дней вспоминает, что потерял.

Зорич не ответил.

Шаги приблизились, и вскоре в проеме возникли врачеватели. Их было двое: жилистый мужчина с узким лицом и крепко сбитая высокая женщина. С собой они принесли носилки и, зайдя в тайную комнату, сразу принялись за дело: подняли Полока, уложили и пристегнули мягкими ремнями. Юноша заметался и застонал, борясь с невидимым ужасом в собственной голове.

За врачевателями в комнату вошли Лика и Кора. Встали в сторонке, прижавшись друг к другу, и осмотрелись: первый взгляд – на Полока, второй – на Зорича, третий, самый долгий и пронзительный, – на Тьяну.

– Действительно «Сномар», – отметил врачеватель.

– Мы же говорили. – Кора закатила глаза.

– Полока надо отнести к Гнев. – Тьяна встала, уперлась руками в стол и посмотрела на старшего мастера. – К Гневлиде Медович. Она знает, как помочь.

– Нет, – отрезал Зорич и тоже поднялся. – Паровея доставят во врачевальню. Осух, которая, как я знаю, находится у Медович в комнате, тоже.

«Фамилии Полока и Морши», – догадалась Тьяна.

– Вы не понимаете, – она решила не отступать, – у Гнев есть метод…

– Гневлида Медович будет допущена к отравленным и под моим наблюдением попробует реализовать свою идею, – произнес старший мастер.

Тьяна, уже набравшая воздуха в грудь, чтобы спорить, медленно выдохнула и кивнула.

Полока аккуратно подняли и понесли к выходу. Когда врачеватели полезли в разлом, юноша вздрогнул всем телом, и стон превратился в приглушенный крик – Полок будто споткнулся и глубже провалился в кошмар. Лика осенила себя знамением и сочувственно выдохнула: «Ой-ей». Посмотрев на нее, Тьяна поймала странное ощущение: стены и потолок словно придвинулись ближе. Младшая Требух, сама не ведая, переживала за убийцу сестры, а Тьяна все знала, но держала язык за зубами. Скрывала правду. От подруги. Пальцы коснулись шляпки, а следом соскользнули к воротнику и немного оттянули его. Зорич метнул на нее стальной взгляд: ни один нервный жест не ускользнул от него.

– Я скоро приду к вам, – сообщил он врачевателям. – А вы, Требух, Речик и Островски, ступайте в пансион. Надеюсь, не нужно объяснять, что вам следует молчать об увиденном.

Кора воровато огляделась по сторонам, надеясь запомнить побольше деталей, а Лика порывисто шагнула к Тьяне. Шляпа-недоразумение снова упала на глаза младшей Требух. Сокружница потянулась, чтобы поправить ее, но Тьяна опередила. Их руки встретились. Сжав Ликины пальцы, Тьяна заставила себя прямо посмотреть ей в лицо.

– Мне так жаль, – выдавила она, чувствуя, как перехватило горло.

– Здесь? – выдохнула Лика; ее глаза