За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

только — Владеющий от этого физически меняется. Организм не хочет помирать, начинает бороться за жизнь. Кости укрепляются, мышцы трансформируются. Я с детства слабенькой была, ведро с молоком не могла утащить, меня сёстры постоянно шпыняли. Говорили, что, мол, кто тебя такую замуж возьмёт, от тебя же в хозяйстве никакого проку. А сейчас вот сами видите.

— То есть это как получается — если вот, к примеру, Никитку нашего пять лет как следует мудошить, то он таким же сильным станет? — с интересом спросил Корнил, и Янчук резко напрягся.

— Нет, его бесполезно, — покачала головой Лада. — То есть так-то ему очень полезно будет, но сильнее он не станет. Для бездарного толку никакого не будет, даже для слабого одарённого толку мало. Там ведь чем больше дар, тем лучше результат. Вот госпожа, думаю, уже сейчас сможет одним ударом быка убить.

— А ведь точно! — вдруг дошло до Корнила. — Госпожа тоже там учится, я слышал. И что же получается — её тоже бьют?

— Я так думаю, скорее она там всех бьёт, — засмеялась Лада. — Я хоть не слабачка, но вряд ли смогу против неё долго продержаться. А вас, парни, она даже не заметит. Уложит просто между делом, хоть по отдельности, хоть всех разом. Драчуны из вас так себе… ещё и язык не знаете… какой с вас прок, Корнил? Вот знал бы кто-то из вас немецкий, мы могли бы в форму герцога Баварского переодеваться и ездить там. И мне не пришлось бы всё время потаскушкой прикидываться.

— Можно и сейчас переодеваться, — хмуро заметил Корнил, чувствуя справедливость претензии.

— Ты совсем тупой, что ли? — с иронией посмотрела на него Лада. — А кто общаться с патрулями будет? У Баварского женщины в армии не служат. Ты мне ещё предложи усы углём нарисовать.

— Точно, не служат, парни рассказывали, — авторитетно подтвердил Никита, уже полностью отошедший от внеочередной тренировки. — У них тут бабы только на кухне, ещё с детьми они, и ещё что-то, я забыл.

— В церковь они ходят ещё, — добавил Корнил. — Детей бы тебе надо, Лада, негоже такой красивой девке такой лютой быть.

— От тебя, что ли, детей? — захохотала Лада.

Корнил промолчал, но каким-то образом сумел общим выражением лица показать, что его, в принципе, вполне возможно на такое дело уговорить.

— Комик ты, Корнил, — отреагировала Лада посмеиваясь. — Ладно, повеселились и хватит. Ваня, рули на хутор к Гансу, надо продуктов у него прикупить. Я ещё бабуле Ветцель обещала окорок подвезти, нельзя старушку обманывать.

Мелькнули последние чистенькие домики и сменились полями, на которых день и ночь трудились инженерные машины, роя траншеи и готовя огневые позиции для техники. Пикап миновал передовую линию окопов и вскоре свернул на лесную дорогу. Хутор Ганса был местом известным, и дорога к нему была неплохо наезжена. Версты три хорошего просёлка промелькнули быстро, и скоро пикап затормозил у калитки в недавно подновлённой и солидно выглядящей ограды.

— Корнил, иди ты, — распорядилась Лада, протягивая ему отрядный кошелёк. — Окорок купи обязательно, ещё возьми чего-нибудь нам поесть. Молока тоже возьми.

— Сама не хочешь идти? — спросил тот, засовывая кошелёк в карман.

— Да он опять будет меня замуж тащить, — поморщилась она. — Надоел уже.

Лада как-то имела неосторожность поспорить с Гансом о способах дойки коров. Тот хоть и отверг привычный Ладе чередующийся метод, как бессмысленно усложнённый, однако пришёл к выводу, что сама Лада будет тем не менее прекрасным дополнением для его хозяйства, и с тех пор не терял надежды соблазнить её прелестями хуторской жизни.

Корнил усмехнулся и, уверенно открыв калитку, двинулся к дому, из которого уже вышел Ганс, вглядывающийся, кого принесло на этот раз. Для общения с Гансом знание немецкого Корнилу совершенно не требовалось — он каким-то непонятным образом обходился одним-единственным словом «шайсе». Лада смотрела, как Корнил с Гансом помахали друг перед другом руками, затем явно пришли к согласию и двинулись в пристройку, где Ганс хранил продукты. Минут через пятнадцать Корнил вышел оттуда со здоровенной корзиной.

— А это что ещё такое? — Лада обратила внимание на содержимое корзины, которое Майсснер торопливо перекидывал в кузов пикапа. Мутноватая жидкость в немаленькой бутыли никак не походила на молоко.

— Да это для наших парней из сотни на вечер, просто угоститься по стопочке, — заюлил Корнил. — Я на свои взял.

— А ну дыхни, — потребовала Лада. — Я так и знала! Да что же с вами, алкашами делать, удавить вас, что ли? — она в бешенстве сжала рукой горлышко бутыли.

— Лада, ты что делаешь⁈ — в отчаянии закричал Корнил, а рядовые отозвались дружным стоном. — Как теперь оттуда наливать?

— Сбоку дырочку прогрызёшь, — рассеянно отмахнулась от него Лада, изумлённо рассматривая бесформенный комок стекла, в который превратилось горлышко бутыли. — Как я это сделала?

— Лада, — окликнул её незаметно подошедший Ганс.

— Я ещё думаю! — немедленно отреагировала она.

— Думай, — великодушно разрешил он. — Я другое хотел сказать. В Херль не заезжайте, лучше его вообще стороной обойдите.

— А что такое? — сразу же насторожилась Лада.

— Ко мне тут заезжали двое баварцев, обмолвились, что они в Херле сидят. Купили еды, а шнапс брать не стали. Сказали, что их оберфельдхойбтман за этим здорово следит, побоялись рисковать.

— Оберфельдхойбтман? — заинтересованно переспросила Лада. — Немаленький чин. И что старшему офицеру понадобилось в Херле? Это же дыра дырой, там дома по пальцам можно пересчитать.

— Да кто же его знает? — пожал плечами Ганс. — Вроде он там решает, где опорный пункт поставить, но может, я их не так понял. Они не особенно на эту тему говорили.

— Спасибо, Ганс, — сердечно поблагодарила его Лада. — Будем знать, куда опасно ездить.

Ганс кивнул, принимая благодарность.

— Так ты думай, — напомнил он. — Когда надумаешь?

— Подумаю, — пообещала Лада, избегая, однако, называть конкретные сроки. — Поехали, парни!

С окраины лесочка вся деревушка Херль была как на ладони. Людей видно не было — урожай с огородов уже успели собрать, так что работы на улице почти не было. Впрочем, покинутой деревня не выглядела — дома в покинутых деревнях такими чистенькими не бывают.

— Лада, смотри! — Корнил, забывшись, толкнул её в бок. — Крайний дом — видишь?

Лада перевела бинокль туда. В дверях дома стоял человек в баварской форме — несомненно, офицер, хотя знаков различия было не разглядеть. Он повертел головой по сторонам, а потом неторопливо пошёл к аккуратному домику, который по всей очевидности был сортиром.

— Вот, значит, где они сидят, — с удовлетворением сказал Корнил.

— Если только там действительно два солдата и офицер, — скептически заметила Лада. — Может, по соседним домам ещё пара десятков сидит.

— Да ну,