Мы придём из видений и снов - Яна Вуд

Хейта насилу удержалась от яростного стона. Но слова об артефактах заставили ее задуматься. Волшебная карта не могла зажечься сама по себе. Девушка вскинула голову.

– Вы использовали людей, чтобы заманить нас. Где они?

– Мертвы, – просто ответил Грим. – Мы добили последних уже после того, как схватили вас. Карта бы не привела вас сюда, если бы некого было спасать, я прав?

Он говорил об убийстве ни в чем не повинных людей как о чем-то незначительном. Ярость обуяла все ее существо. Как же ей хотелось наброситься на этого бессердечного самодовольного ублюдка и навсегда стереть эту наглую ухмылку с его лица!

– Кем они были? – глухо спросила она.

– Деревенское отребье, – пожал плечами тот. – Баба с мужем и девчонка. Мы поймали их на дороге.

– Громче всего кричала мать, – хохотнул Дорт. – Пришлось сразу свернуть ей шею, чтобы не навлекла беду на нашу голову.

– Жаль, девчонка была слишком мала, – хмыкнул в ответ Грим. – Не то я бы с ней поразвлекся.

Хейту замутило. Тошнота скрутила внутренности тугим узлом. Хейта попыталась стиснуть пальцы в кулаки, но конечности дрожали и не слушались. Волки-оборотни вырезали целую семью… Пусть ей не удалось спасти их, но если они выберутся отсюда, она приложит все силы, чтобы эти выродки больше не смогли никому навредить.

Темноту леса залила тишина. Хейта окинула друзей пристальным взором. Их лица были мрачны, а глаза непроницаемы и темны: сказанное оборотнями потрясло не только ее. От гнева и бессилия ей хотелось закричать.

– Вы схватили нас, – наконец нарушил молчание Фэйр. – Что теперь? Что вам от нас нужно?

– О, здесь все яснее ясного, – осклабился Грим. – Мы продадим вас за хорошую цену и больше не будем перебиваться чем попало.

– Продадите? – переспросил Рагон. – Если мне не изменяет память, рабство в Запредельных землях запрещено законом.

– Ты, верно, впервые в этом лесу, драконишка, – злорадно усмехнулся Дорт. – Здесь до закона никому дела нет. Каждый творит, что пожелает.

– И где вы собираетесь нас продать? – не унимался дракон-оборотень. – Ни на одном волшебном рынке не позволят выставить такой товар.

Волки-оборотни, переглянувшись, громко расхохотались.

– Откуда вы его вытащили? – спросил пленников Грим. – Он точно вчера на свет народился.

– На волшебном, может, и не позволят, – добавил Дорт. – А вот на черном – весьма! Здесь как раз разбили один неподалеку. Вчера возвели шатры, продавцы готовят товар, скоро начнется торг.

– Да, потому надо поторопиться, – заявил Грим; выпустив когти, он подступил к пленникам. – Сейчас мы разрежем путы на ногах, чтобы вы могли идти. Но без шуточек. Кто попробует выкинуть что-нибудь или сбежать, сильно пожалеет о том. Тогда уж простыми ударами вы не отделаетесь, – прошипел он, бросив в сторону Харпы и Мара злорадный уничтожающий взгляд.

Оборотни принялись резать путы и ставить хранителей на ноги одного за другим. Подле каждого на страже стояло по два-три оборотня. Когда дошел черед до Уллы, оборотни замешкались.

– В чем дело? – нетерпеливо рявкнул Грим.

– Она хелмера, – пояснил оборотень, в нерешительности застыв перед девушкой. В правой руке он зажал нож, но воспользоваться им не спешил.

– И что с того? – раздраженно отозвался тот.

– Наполовину нежить, кто его знает, на что она способна. Надо было ее путы тоже пропитать.

– Не глупи! – рыкнул Грим, вконец потеряв терпение. – Разрежь ей путы и поставь в ряд вслед за остальными.

Стиснув зубы, волк-оборотень неохотно повиновался. Улла смотрела на него с привычной для нее мягкостью ребенка и кровожадностью хорга. Оборотень торопился, силясь разрезать путы, и этим мешал сам себе, ибо нож отказывался быть послушным в его липких от страха пальцах.

Наконец веревки поддались и опали, оборотень вздохнул с трудно скрываемым облегчением. Однако в сторону отойти не успел. Неуловимым движением Улла сшибла его с ног, запрыгнула на грудь и прижала пальцы к голой коже.

Их тотчас окутало жуткое синее свечение. Задыхаясь от беззвучного крика, волк-оборотень наблюдал, как его жизненная сила перетекает к хелмере. Вскоре его тело задергалось, но в следующий миг на голову Уллы обрушился жестокий удар. Синее мерцание померкло, и девушка рухнула на землю, как срубленное дерево.

Фэйр рванулся что было мочи из рук стражников-оборотней, его карие глаза потемнели от гнева.

– Оставьте, – выкрикнул он. – Частью ее навсегда завладела нежить. Она не ведает, что творит!

– Может, так и есть, – хмыкнул Грим. – Однако, как по мне, нынче она прекрасно понимала, что делает, и идеально выбрала подходящий момент.

Смекнув, что оборотень не поверил его оправданию, Фэйр побледнел, испугавшись, что тот заставит Уллу заплатить еще большую цену за ее нападение, но тот довольно потер руки.

– Что ж, как я погляжу, с каждым злоключением ваша компашка становится все чудесатее и чудесатее. Лично я ничего против не имею. Думаю, за хелмеру на черном рынке предложат неплохую цену.

Грим брезгливо покосился на оборотня, которому досталось от Уллы. Тот все еще лежал на земле, бледный как смерть, липкий от пота, а тело его била нещадная дрожь.

– Но пропитать ее путы действительно стоило, – добавил он. – Сделаем это на рынке. А покамест придется ее нести. Ты, – он ткнул пальцем в первого попавшегося оборотня, – займись этим.

Заслышав это, оборотень застыл на месте, а его глаза расширились от всепоглощающего ужаса.

– Да не дрейфь ты! – злобно прошипел Дорт. – Она без сознания и не сможет тебе навредить.

Грим двинулся в начало отряда. Поравнявшись с Хейтой, он встретил ее пронзительный яростный взор.

– Чего ты так на меня уставилась? – с легким недоумением вопросил тот. – Или ты, – он покрутил пальцем у виска, – того? – Он презрительно хмыкнул. – Я слышал, у всех Чар не в порядке с головой.

– А где же ваш отец? – вопросила Хейта вместо ответа.

– А какое тебе до него дело? – недоверчиво хмыкнул Грим.

– Он на рынке, – ответил за брата Дорт. – Не терпится с ним увидеться? Тогда топай быстрей.

– Да, – недобро прищурилась Хейта. – Не терпится.

II

Черный рынок располагался на длинной лесной прогалине. Несмотря на то, что корды здесь расступались, кроны их все равно сплетались в тесных объятиях, потому ни свет солнца, ни искристый снег не проникали под их мрачную сень. Освещали рынок волшебные светильники пастырей.

Хейта проводила их безрадостным взглядом. Она не могла взять в толк, отчего некоторые пастыри творили зло, ведь на заре веков все они поклялись оберегать волшебных зверей. Теперь же пастыри Сумрачного леса приложили руку к грязной торговле этими зверями на черном рынке.

«Зло воистину вездесуще, – грустно подумалось ей. –