И пеплом стали звезды - Рина Сивая

Тай помнил, как заразительно она смеялась. Помнил, как хмурила брови, когда у нее что-то не получалось. Как любила спать, завернувшись в одеяло, словно гусеница. Но ночью все равно скидывала его с себя, чтобы устроиться у Тая на груди. «Ты теплее», в такие моменты сонно шептала она, закидывая еще и ногу поверх бедра Корте.

Помнил, как она поднималась на носочки, чтобы поцеловать его. И никогда не боялась лишнего прикосновения, сама стремясь касаться Таймарина как можно чаще. А сейчас вздрагивала от одного взгляда, словно Тай мог хоть чем-то ей навредить.

— Готово, — Корте перебросил на экран Лин полученные координаты. — Перепроверишь?

— Нет, я тебе доверяю, — не оборачиваясь, отозвалась она и на самом деле сразу же внесла цифры для расчета дальнейшей траектории.

— Что-то не верится, — тихо озвучил свои ощущения Тай.

Линнея или не услышала, или не захотела отвечать. Вместо этого она без предупреждения активировала варп-двигатель, уходя в гиперпространство.

Переход вжал Корте в кресло. Прыжки всегда были не особо приятны, они воздействовали на организм так, что тот стремился расплющиться в тонкую лепешку. Чем меньше корабль, тем противнее ощущения и тем короче временной отрезок, когда ты можешь выносить подобное путешествие без специального скафандра или крио-капсулы.

— Что, не так удобно, как в командирском кресле? — усмехнулась в стороне Лин.

— Твоя правда, — поддержал Тай. — Тебе бы в нем тоже понравилось.

Она тихо, но печально выдохнула.

— Мне и нравилось. Когда я была маленькой, папа часто давал посидеть на своем месте на «Каприсе».

Она все еще по нему скучала, Таймарин чувствовал это. Ему сложно было понять, насколько сильна была эта тоска дочери по отцу, у него со своим были не такие близкие отношения. Да и тот умер, когда Тай был еще маленьким, в одну из первых войн Межгалактического союза — ушел добровольцем и не вернулся. Когда Таймарин решил стать военным, они с матерью поругались до того сильно, что перестали общаться на долгие годы.

А Лин, хоть и проводила с отцом мало времени, всегда к нему тянулась, это было заметно. Хотела быть достойной его, не просто дочерью адмирала, а той, кем Трасс сможет гордиться. И он гордился, хоть и не говорил об этом вслух. Но они оба — и отец, и дочь — чувствовали отношение друг к другу так точно и тонко, что иной раз Корте им завидовал.

А потом адмирал умер, и вместе с ним в душе Лин умер какой-то маленький кусочек. Тай пытался заполнить его своей любовью и нежностью, но так и не смог до конца зарастить этот шрам.

— Я сохранил его жетоны, — признался он спустя пару минут. — Они на «Нее». И принадлежат тебе, так что можешь забрать их, когда вернемся.

Они все еще весели над кроватью, как когда-то на МП-56. Таймарин просто не смог подобрать им другого, более подходящего места. И часто смотрел на них, когда долго не мог уснуть.

У него ничего не осталось от Лин, кроме татуировки и жетонов ее отца, и они стали для Корте маленькими алтарями, которым он поклонялся. Которыми он дорожил.

— Спасибо, — прошептало так тихо, что Тай усомнился, но, когда он перевел взгляд в сторону, Лин действительно на него смотрела с едва заметной улыбкой.

— Ты должна мне один откровенный разговор о том, как прошли твои восемь лет, шесть месяцев и двадцать пять дней, — напомнил Тай, откидываясь на спинку своего кресла и пытаясь занять наиболее удобное положение.

Линнея шумно выдохнула и повторила его позу.

— Я уже говорила, это слишком длинный разговор.

— У нас есть целых пятьдесят шесть минут и сорок восемь секунд до выхода из гиперпространства, — сверившись с данными, ответил Тай. — Нужно же чем-то занять себя.

Ему так хотелось знать о ней все. Где она была. Чем занималась. Как проводила каждую минуту вдали от него. Кто был в такие моменты рядом с ней.

Что она чувствовала.

И почему даже не попыталась быть счастливой.

Таймарин прекрасно помнил слова Улье о том, что вдали от него Лин медленно умирала. Но представить, как его смелая, сильная птичка всерьез задумывалась о собственной смерти, Корте не мог. За эти годы он неоднократно думал о том, что его жизнь так же не имела смысла без Линнеи, но никогда не стремился оборвать свое существование собственными руками. Это казалось ему неправильным, несерьезным. Как самый простой выход, лишь бы не чувствовать постоянную боль в сердце.

Нет, Тай сам себя наказывал жизнью без Лин за то, что не смог ее уберечь. А она, похоже, наказывала себя смертью.

И Лин… сомневалась. Но не так отчаянно, как могла бы. Поэтому Корте и не удивился, когда спустя несколько минут прозвучало усталое:

— Спрашивай. Так мне будет легче рассказывать.

— Куда вы с Улье отправились после «Остиона»?

— Мы сбежали на транспортнике с гуманитарной помощью, — начала свой рассказ Линнея. При этом смотрела она не столько на мониторы, сколько сквозь них. — На Акс. Там Ив выкинул свой коммуникатор и купил нам билеты на Дагай. Потом был Ирас, и наши дороги разошлись. Точнее, я прогнала Улье и пообещала, что убью его при следующей встрече.

— Почему?

О том, что простились эти двое не на хорошей ноте, Тай и сам догадался — достаточно было посмотреть на пострадавшее от рук Лин лицо Ив Улье.

— Потому что он мне ничего не сказал, — выдохнула Линнея и отвернулась в сторону от Корте. — Прошло почти два месяца, и я до сих пор думала, что у меня есть шансы вернуться на МП-56. Ждала, что сейчас Ив свяжется со своим куратором или командиром, и нас вывезут обратно. Пыталась отправить сообщение тебе.

И снова шепот на грани слышимости, но рискнуть и переспросить Тай не смог. Сидел и смотрел на затылок той, что старалась говорить отстраненно и равнодушно, но в ее интонациях и словах все равно проскальзывали обреченные нотки.

— Дошло до того, что я украла коммуникатор, — Таймарин едва заметно улыбнулся. Вот это Лин, которую он помнил. Но дальнейшие слова заставили его улыбку померкнуть. — Когда Ив это заметил, он и сказал мне, что официально я давно уже мертва. А ты успел получить перевод неизвестно куда, и на МП-56 меня никто не ждет.

Все, что касалось Корте, Линнея произносила будто бы неохотно, словно не желала, чтобы он понял, как важно ей было именно его, Таймарина, мнение. Но он слишком хорошо знал свою птичку, чтобы обманываться на этот счет, и прекрасно мог додумать то, что о чем