Боги, забытые временем - Келси Шеридан Гонсалез

Фицджеральдов, вернуться домой, собрать вещи и сбежать прочь. Ее разговор с Финном не имеет значения. Его обвинения в том, что она – одна из Морриган, никак не соотносятся с ее нынешней ситуацией. После всего, что случилось вчера, Флосси наверняка пришла в ярость, а значит, Руа нельзя оставаться в доме Харрингтонов.

Если бы только ее принадлежность к Морриган действительно что-то значила. Пока что это была лишь гипотеза. Возможное объяснение полной потери памяти. Но пока Руа не соберет все кусочки в единую картину, эта гипотеза ей никак не поможет. Флосси по-прежнему контролировала ситуацию, и угроза отправиться в клинику для душевнобольных становилась все более реальной.

– Который час? – снова спросила она.

Ей нужно было придумать, куда пойти. Может быть, в парк? В самую северную его часть, подальше от цепких когтей высшего общества. Дождаться Самайна, войти в адскую пасть и вернуться домой. Где бы ни был ее дом.

– Сейчас четверть девятого, – ответил Финн. – Возможно, вам стоит присесть. Вчера был не самый приятный вечер.

– У меня нет времени. – Она закрыла глаза и схватилась за голову, пытаясь продумать свой следующий шаг. – Пожалуйста, уходите. Вы оба.

– Мне, наверное, лучше остаться? – неуверенно спросила Мара.

– Мара, со мной все в порядке, – сердито отозвалась Руа.

Мара еще на секунду замешкалась, но все же кивнула и вышла из комнаты. Финн ничего не сказал. Руа отвернулась к окну и ждала, когда за ними закроется дверь.

Как только они ушли, она схватила дорожный саквояж и уложила в него самое простое и скромное из всех своих платьев. Потом взяла шаль и накидку. Это была легкая одежда, рассчитанная лишь на слабый осенний ветерок. Ее теплые зимние вещи прибудут из ателье только в конце этой недели. Горло сжалось при мысли, что ей будет негде укрыться от холода. Дни в октябре относительно теплые, однако ночи уже становились заметно прохладнее. Она отмахнулась от этих мыслей. До Самайна осталось три дня; уж три дня она как-нибудь выдержит.

Она откинула угол ковра и подняла половицу. Вынула из тайника дневник Мары, чтобы взять его с собой. Ей нужно будет взять в библиотеке и Эммин дневник, где записаны все даты. Вдруг она пропустила какие-то важные детали?

– Что ты делаешь? – спросил Финн.

Руа вздрогнула от неожиданности и уронила тетрадь.

– Кажется, я попросила тебя уйти.

Финн поднял с пола дневник и протянул его ей, затем взглянул на саквояж, сумбурно набитый одеждой, и встревоженно посмотрел на Руа:

– Что происходит?

– Пожалуйста, уходи.

На этот раз она сама открыла перед ним дверь. Ей надо как можно скорее собраться и выйти из дома, пока Флосси не успела ей помешать.

Финн не сдвинулся с места.

– Вчера, когда тебя уложили в постель, я вернулся к Фицджеральдам. Твои родители еще не ушли. Они как раз прощались с хозяевами. Я им сообщил, что проводил тебя домой.

– И что сказала Флосси? – Руа мысленно приготовилась к самому худшему. – Она очень злилась?

– Вовсе нет. – Финн нахмурился и покачал головой. – Наоборот. Она поблагодарила меня и настояла, чтобы мы вместе поужинали сегодня вечером.

– Мы? В смысле мы все? – спросила Руа, указав на себя.

Неужели миссис Харрингтон готова простить свою дочь за скандал на балу лишь потому, что лорд Данор вызвался проводить ее домой? Даже Руа не стала бы винить Флосси, если бы после вчерашних событий в доме Фицджеральдов ее терпение лопнуло окончательно. Это была настоящая катастрофа, как ни крути.

– Вряд ли она приглашала Фицджеральдов. Так что да. Мы вчетвером.

Руа вздохнула и убрала саквояж в шкаф.

– А куда ты собиралась пойти? – обеспокоенно спросил Финн

– Я не знаю, – честно ответила она. – Но теперь это уже не имеет значения, да?

– Да, наверное, – кивнул он, хотя было видно, что ему очень хотелось расспросить ее поподробнее. Он шагнул к двери, но застыл на пороге, словно ждал, что она еще что-нибудь скажет.

– Еще раз спасибо, что проводил меня домой, – тихо произнесла Руа.

Она до сих пор не оправилась от потрясения. Вчера вечером она впервые почувствовала себя по-настоящему близкой к помешательству, когда в ней всколыхнулось нечто непостижимое и неуправляемое. Сначала с Аннеттой, а потом с Финном в саду. Ей вспомнилась мраморная статуя с оторванной головой. Она сама оторвала эту голову.

Руа с ужасом посмотрела на свои руки, свое оружие. Цельная глыба мрамора. Она посмотрела на Финна, который был и виновником, и намеченной целью ее вчерашнего гнева. Именно на него она злилась. А если бы рядом не оказалось статуи?! Хотя что-то подсказывало Руа, что Финна так легко не возьмешь.

Она видела, как он сжал руку того человека, дробя кости в пыль. Все эти месяцы ее донимали видения: то ли воспоминания, то ли сны. Она не знала, как их назвать, не знала, что они означают, но, может быть, Финн не зря назвал ее Морриган? И если она – Морриган, то кто тогда он? Таинственный безымянный любовник из ее снов?

– Не надо меня благодарить. Это все из-за меня. Я испортил танец. Проводить тебя домой – самое малое, что я мог сделать.

Подумать только, весь этот хаос произошел лишь потому, что Финн не вернул Руа партнеру по танцам. Какая глупость.

– Ладно, – сказала она. – Мне надо подумать. Наверняка мне сегодня придется многое объяснять. – Хотя, если она и вправду была древней ирландской богиней, как утверждал Финн, то вообще непонятно, с чего бы ей угождать Флосси.

Лицо Финна было очень серьезным.

– Руа, если что-то подобное случится еще раз, пожалуйста, обращайся ко мне за помощью. Или, если тебе вдруг понадобится безопасное место, ты всегда можешь прийти в приют Святой Бригиты. Просто скажи им, что ты от меня. Сестра Мария о тебе позаботится, – сказал он и ушел.

Руа снова легла на кровать, полностью опустошенная. Она надеялась, что Финн прав, и сегодняшний ужин означает, что Флосси не слишком злится. Но чем больше она размышляла о вчерашней разгоряченной толпе, тем яснее понимала, что людям всегда нужен кто-то, на кого можно свалить всю вину. И сейчас этим «кем-то» наверняка будет она.

Интереса к ней Финна уж точно не хватит, чтобы защитить ее от общественного порицания такого масштаба. Особенно если он все-таки женится на Аннетте. Руа села на постели, обдумывая свой следующий шаг. Даже если Флосси решит пока отложить казнь, возмущенная общественность потребует чью-то голову, и это лишь вопрос времени, когда Флосси бросит им на съедение свою дочь.

Руа больше не может так жить. Надо бежать, пока есть возможность.

Она пыталась собрать воедино