Костер и Саламандра. Книга 3 - Максим Андреевич Далин

ворота дохлую тварь. Ждали, наверное, что армия перелесцев может подойти на помощь своим, и пытались восстановить защиту, насколько возможно. Я наконец в свете прожектора во всех подробностях увидела сам корпус – вполне добротное двухэтажное сооружение, основательное, явно надолго строившееся, – и мне вдруг на миг стало худо. Мутно, тяжело – нестерпимая физическая тоска, как у отравившегося человека, когда вот-вот вывернет, а мир кажется невыносимым.

И спрут из черноты наложился на тварь, пытающуюся пробиться на волю из клетки. Это была одна гадина, она находилась внутри.

Она, Хаэла!

Попалась, мерзость, подумала я, и от злой радости стало немного легче, а всё окружающее обрело чёткость и смысл.

У входа в штабной корпус горело два костра с двух сторон – ядовитым сине-зелёным пламенем. Всё здание окружала огненная черта – кольцом. Как она сделана, я сходу не поняла: вид был такой, будто на землю тонкой струйкой налили смолу и подожгли, но сине-зелёным смола не горит. Дверь и стены сияли в свечении моего Дара просто невероятным количеством самых разных знаков. Я поняла Солара: «узоры» – это потому, что ни классических звёзд, ни классических роз я тут не видела. Эти странные чертежи… это было что-то очень тайное или очень древнее – в общем, Валор меня очередной раз удивил.

Вход и окна – и весь периметр, наверное – охраняли диверсанты Трикса и кавалеристы. У сложенных неподалёку в пирамиду ящиков стояли костяшки. И меня снова поразило, что большинство лошадок стояло в ряд, неподвижно, словно детские деревянные игрушки, но несколько – четыре или пять – переминались с ноги на ногу, обнюхивали или делали вид, что обнюхивают ящики и землю, встряхивались и в целом вели себя будто живые лошади.

А одна опустила череп к сидящему на ящике раненому кавалеристу – и он гладил её шею уцелевшей левой рукой. Правая, оторванная по локоть, лежала у него на коленях. Зрелище отдавало романтическим безумием.

Поодаль от здания, вне огненного кольца, лежали вповалку трупы в перелесской форме. Я подумала, что их просто оттащили в сторонку, чтобы они не мешали ставить защиту. Что удивляло, так это полное отсутствие духов – и рядом со штабным корпусом, и на всём плацу. Я чувствовала только безмерно унылого Индара, который волокся за мной, как каторжник на цепи. Больше вообще никого. Я подумала, что большинство душ, отошедших здесь, наверное, в момент взрыва поглотил ад, – и содрогнулась.

Пока мы подходили, я невольно искала глазами Валора или Клая, но не могла найти. И вдруг распахнулась дверь штабного корпуса – и нам навстречу выбежал Ричард! Перемахнул огненную черту – для чего бы она ни ставилась, но точно не для защиты от вампиров.

И я побежала. Уже в последний момент сообразила, что не годится обнимать вампира: ему будет горячо от Дара, который полыхает просто вулканическим жаром. Но за руки мы взялись – и он поцеловал мне клешню.

Холодный искристый поток его Силы меня освежил и встряхнул – даже полегчало.

– Как же я вам рад! – сказал Ричард, глядя на меня влажными вишнёвыми очами. – И все! – И обратился к моим сопровождающим: – Братва, вы все герои! Мои обращённые в восторге все! – И вдруг заметил: – Ой! А что это к вам за гадость прицепилась, леди? Оторвать?

Я прыснула, несмотря на усталость и тоску: выражение лица у Индара в этот момент было очень выразительное. Он явно очень многое хотел бы сказать Ричарду и мне, но считал ниже собственного достоинства.

– Не надо, – сказала я. – Пусть болтается. Это пленный.

– Добрый вы человек, леди, – сказал Ричард. – Мы особо пленных не брали.

Моя команда слушала с интересом и рассматривала Ричарда с любопытством. Он стоял на освещённой прожектором площадке, не отбрасывая тени, – и это выглядело так, будто его вырезали из одной светокарточки и наклеили на другую. Фантастично.

– Надо же! – не выдержал Гинли. – Ты вампир? Настоящий?

А Тяпка радостно стучала хвостом по его ногам.

– Он ещё какой вампир, – сказала я. – Он – Князь Перелесский.

Наверное, моей команде полагалось бы встать во фрунт, но я не знаток военных уставов. Может, вампиры, даже самые сильные, у военных считаются обычными штатскими, а может, шинелька без знаков отличия на Ричарде мою фарфоровую братию не впечатлила. Во всяком случае, Солар сказал ему:

– А проводишь леди к мессиру Валору?

И я подумала: мой Валор – «мессир», а Ричарду – «проводишь». Какая-то забавная у нас выстраивается субординация, и не военная, и не светская, а непонятно какая.

– Он внутри? – спросила я.

– Да, – сказал Ричард. – Очень вас ждёт… А вам, братва, туда не надо, простите. Опасно там. Я прикрою леди, а вы помогайте своим.

– Мы увидимся, – сказала я. – Мы совсем скоро увидимся, парни.

Улыбнулась им, как смогла, и взяла Илька за руку, погладила кости и металл ладони под перчаткой.

– Храни вас Бог, леди, – сказал Ильк. Кажется, он сильно смутился.

– Ага, – сказал Гинли. – Храни вас Бог.

Солар ничего не сказал, только сделал тот жест, каким гвардейцы изображают военный салют для гражданских – вскинул руку к воображаемой фуражке, уже давно, видимо, потерянной. Они так и стояли втроём, смотрели, как мы с Тяпкой перепрыгнули через огненную черту защитного кольца. По-моему, они всё-таки боялись за меня.

Я подошла к дверям. От них тянуло жаром формул, будто они были написаны огнём, а не мелом и кровью.

– Видали, милая леди, какая умственность! – гордо сказал Ричард. – Знайте наших: это мессир адмирал передал мессиру Валору. Полную, понимаете, тетрадку. А кой-что – дедушка Грейд: в библиотеке Иерарха, говорит, нашёл. Запретное знание, очень древнее. Только и осталось, что у вампиров и у святых отцов, да те под замком хранят.

– Защита от демонов? – спросила я и подумала: дедушка Грейд, надо же!

– Ага, – улыбнулся Ричард. – Вроде клетки.

Когда общаешься с фарфоровыми бойцами – улыбок не хватает. Единственное, чего не хватает, – улыбок. И я вспомнила, как улыбалась фарфоровая Вильма, как ей пилили лицо, чтобы она могла улыбнуться… Тоска как ножом резанула: я не видела её несколько дней, а казалось – несколько лет…

И пришлось себя пнуть. Ты чего расклеилась, Клешня! А работать кто будет? Тяпка?

Помогло. Злость вообще хорошо помогает.

Ричард распахнул передо мной дверь – и из двери пахнуло таким…

Адской серой. Ржавым запахом крови. Мертвечиной. Казармой. И моднющими духами «Сердце Сумерек», перелесскими, из драгоценных ароматических масел с Чёрного Юга. Восемь червонцев за флакончик, флакончик на столике Мельды… Ланс…

– Леди, вы точно не ранены? – спросил Ричард.

– Нет, – буркнула я. – Цела я. Что-то здесь такое есть… вытаскивает изнутри больное, тяжёлое,