Хозяйственный романс для попаданки - Лора Лей

Ну, так получилось, хотя в одиночестве она мурлыкала любимые песни. Знала Маша много популярных произведений как классических, так и эстрадных, часто выступала аккомпаниатором на соответствующих конкурсах и со студентами певческих отделений работала, но память ее почему-то сохраняла музыку, а вот слова зачастую проходили мимо. Лазаридис раньше по данному вопросу не «загонялась», теперь же внезапно пожалела — голос-то здесь у неё был…

Но сейчас она подпевала, и многое всплывало в памяти как бы само собой. К тому же, был еще один момент… Дело в том, что имелся у Марии Васильевны забавный опыт подготовки некой особы к шоу талантов на телевидении… Да уж, вспомнишь-вздрогнешь.

Одна из «сильных мира сего» возмечтала повторить феномен одинокой домохозяйки Сьюзан Бойл, выступившей в 2009 году на британском телешоу «Голос» с песней «У меня есть мечта" ("I Dreamed a Dream") и потрясшей жюри и публику своим несравненным вокалом и внешним видом. Имя 47-летней конкурсантки из заштатного английского городка в считанные часы стало известно везде в мире, где имелся выход в интернет, и превратилось в символ упорства в достижении цели вкупе с удачей, вдохновив последователей на рискованные шаги в шоубиз.

Такой «самовыдвиженкой» стала Людочка Шавала, «натуральная» блондинка откуда-то из «города у моря» (по ее заявлению), предпочитающая представляться исключительно по имени и заводившаяся с пол-оборота, когда слышала свою фамилию в искаженном варианте, что случалось в 9 случаях из 10 и что, тем не менее, не помешало ей очаровать одного немолодого столичного ресторатора своими «душевными» качествами настолько, чтобы получить статус его официальной половинки на территории коттеджа на Рублево-Успенском шоссе.

Маша долго отказывалась заниматься с дамочкой, рвущейся на эстраду, несмотря на приличный размер вознаграждения «за труды», но, в конце концов, сдалась под напором силикона будущей суперстар, увещеваниями давнего знакомого, заинтересованного в связях с бизнесменом, и собственными временными финансовыми трудностями. Она даже разыскала неработающую приятельницу — преподавателя вокала, разделившую с ней бремя подготовки Людочки к «безусловному триумфу» в отечественной версии шоу талантов и внушительный гонорар, а также утомительные поездки два-три раза в неделю из Москвы на Рублевку своим ходом в течение восьми долгих месяцев …

Не вдаваясь в подробности, следует сказать, что ученица не была безголосой или бесталанной, нет, с этим все обстояло вполне прилично. Просто пассия «хозяина жизни» не желала учитывать мнение «старых зануд»-специалистов, манкировала репетиционной дисциплиной, внезапно меняла более-менее отработанный номер на новый, а в отношении учителей вела себя надменно, даже по-хамски, явно кому-то подражая.

Самопровозглашенная дива видела себя на сцене в платье с блестками и непременно за роялем, и никакие уговоры и увещевания на неё не действовали, пока в процесс не вмешался «папик»: за обещание купить «красивую розовенькую машинку» как у Эллочки (людоедочки, заклятой подружки с губами а-ля пельмень), будущая звезда отказалась от самоаккомпанимента … До сих пор Лазаридис передергивало от имени «Людочка»! Мария Васильевна перекрестилась, когда эта пытка закончилась, а ученица прошла-таки первый тур, и ее выступление показали на ТВ.

К чему все вышеупомянутое? К тому, что за время репетиций пианистка волей-неволей выучила назубок несколько хитов из репертуара англоязычных айдолов, к которым у блондинки были «чуйства». Вот теперь-то они и всплыли…

Глава 57

Мэри увлеклась собственными успехами по части взаимодействия с инструментом, пения соло и ностальгией по прошлому, да так, что однажды опять (!) не заметила чужого присутствия рядом, поэтому прозвучавший в наступившей тишине вопрос Фолкэна поразил ее громом среди ясного неба.

— Мисс Мэри, что за мелодию Вы играли? Она не похожа ни на что, ранее звучавшее здесь! Вы сами ее сочинили?

Попаданка аж подпрыгнула на стуле! «Упс, и снова здравствуйте! А что я играла-то?» Пока пианистка судорожно вспоминала, на чем прокололась, к роялю подошел жених, так некстати (сейчас, конечно) приехавший в Чеснет-касл посредине дня и очень внимательно посмотрел на ее мигом разрумянившееся от жары и смущения лицо.

— Фолкэн, Вы меня напугали! — попыталась скрыть смятение Маша. — Вы умеете подкрадываться удивительно тихо, я ничего не почувствовала и не услышала. Хорошее качество для охотника.

Белый Сокол хмыкнул, прекрасно понимая, что дама его сердца сконфужена и растеряна, но не сдает позиции. Его это позабавило и умилило.

— Мэри, не уходите от ответа! А вообще-то я искал Вас, чтобы предложить прогулку в одно место, которое, надеюсь, Вам понравится.

— На прогулку, в такую жару? И мне понравится… — Мэри глянула на довольного интригой мужчину и вдруг… «Не может быть!».

— Фо-о-олкэ-е-ен, неужели …? Вы …Мы поедем купаться, да?! — забыв о прежнем смущении, радостно закричала попаданка и, увидев улыбку жениха, подорвалась с места и побежала к себе, успев крикнуть — Я быстро! Встретимся… Кстати, а где мы встретимся?

— У черного входа, я там оставил Вихря… Ехать недалеко, думаю, вдвоем… — его последнее уточнение было бессмысленным, поскольку невеста уже неслась, оглядываясь по сторонам, в жилое крыло, явно не желая попасться кому-нибудь на глаза.

Белый Сокол рассмеялся и пошел на выход, решив, что все равно выяснит, что за песню пела его невеста и откуда она знает мотивы, очень напоминающие мелодии его заокеанской родины.

* * *

«А гном идет купаться!» — звучала в голове фраза из мультика, пока попаданка собирала полотенце, белье, переодевалась в огородную спецовку (слава богу, слуги и хозяева привыкли к её «причудам») и осторожно, короткими перебежками, кралась к черному входу… «Детский сад — штаны на лямках! Только бы не коза, только бы не коза!» — молилась про себя попаданка, понимая, что если ее заметят сестры или племянники, сбежать не удастся: старшие попеняют на недопустимость вылазки, младшие — увяжутся за компанию! В крови бурлил адреналин — ничего подобного она у сестер себе еще не позволяла!

Жених не произнес ни слова, вновь увидев невесту в необычном для особняка маркиза наряде и со свертком в руках.

— Ну, поехали! Фолкэн, быстрее! — торопила мужчину Мэри. — Как бы кто нас не хватился! Где мой конь?

Белый Сокол хмыкнул, неуловимым движением легко взлетел на единственную лошадь, подхватил Мэри и посадил впереди себя, она даже «мяу» сказать не успела.

— Вы же не хотели привлекать внимание, мисс? — шепнул он ей на ухо, пришпорил конягу, и всадники аллюром двинулись в сторону кромки Шервудского леса, потом обогнули его по дуге, и минут через десять Мэри неожиданно увидела небольшой водоем, скрытый густыми зарослями — действительно, не так далеко от «замка».

— А почему я не знала… —