Хозяйственный романс для попаданки - Лора Лей

Получилось мило и практично, крохи оценили «свободу передвижения», няньки поразились, а Элинор (неожиданно) высказала мысль, что для детских игр такие одеяния подходят больше, нежели привычные громоздкие наряды, копирующие взрослые фасоны.

— Мэри, думаю, вам с миссис Роуз стоит выпустить партию таких комбезов, да? Знаешь, скоро на празднование дня Робина (что-то вроде дня города здесь) прибудут из Лондона несколько семей и Мэгги с мальчиками… Можно будет сестре, по крайней мере, в подарок сшить… Они у Фолкнеров подвижные ребята… И эти мягкие панамы удобнее, чем плетеные из соломки..

— Мэри, а что ты там про картины из лоскутков говорила? — вступила в диалог Эмили.

— Да сама не знаю… — протянула Маша. — Гобелены у вас красивые, давно любуюсь… Одеяла-то мы больше геометрическими узорами стегаем, ну, подушки — игрушки… А тут вот прямо представила картину в рамке, чтобы еще и рисунок выпуклый… Заказать эскизы посложнее или наоборот, такие как детские, не все же могут себе гобелен позволить? А так и красиво, и недорого, и ново — не вышивка…

— Тетя Мэри, я хочу попробовать! — подала голос Элис. — Не нравится мне вышивать как все! Я узор на куртке у дяди Сокола разглядела — интересный, необычный, блестящий...У нас так никто не шьет!

— Элли, там бисер используется и иглы дикобраза, кажется... — сказала Мэри — А я говорю о ткани.

— Да я поняла! Просто и так не делают, как ты предлагаешь! Мне хочется попробовать, можно? — с надеждой смотрела на тетку девочка.

— А почему бы и нет, Элис? Я тоже с тобой за это возьмусь! Эвелин, ты как? — после энергичного кивка второй кузины поставила точку в обсуждении Люси.

Так у Лазаридис появились сподвижницы и в продвижении модельного ряда одежды для детей, и в расширении применения лоскутного шитья.

* * *

Помимо этого, дамы обсудили интерьер и перспективы Олд-Милл-корта, мечтая увидеть вскоре новое жилище семьи: пришлось уже всем рассказать о возможном переезде в свете открывшихся обстоятельств. К чести родни, ни у кого решение сквайра не вызвало возмущения, наоборот, общим вердиктом был «одобрям-с», поскольку всех денег не заработаешь, а нервы и здоровье патриарха дороже.

Младшие вообще особо не заморачивались, а уж после описаний мельницы и участка, данного Лиамом, горели нетерпением увидеть все собственными глазами. Сестры также не верили в благоразумие женщины, увлекшейся покойным Мэйденом, поэтому «а ну её на фиг».

* * *

В общем, пока дяди работали, леди рукодельничали и аккуратно выясняли у Мэри перспективы отношений с новым членом семьи, готовились к «Робин-дэй», опробовали Машины рецепты (упомянула лапшу, потом безе, ну и понеслась) и наряды (девочки уговорили матерей и им пошить «комбезы» — исключительно для домашнего пользования), ездили в город на шопинг и познавали искусство приема гостей на дне рождения Люси, молодые члены мужского коллектива Чеснет-касла «отбились от рук» признанного ранее лидера, то есть, Люсинды, сформировав новую команду по половому признаку, о чем гордо сообщили пожелавшим присоединиться к их веселью (тренировкам стрельбы из лука, валянию в рукопашной и способам спортивного ориентирования по советам Хоука) освободившимся от хозяйственных хлопот сестрам…

Короче, компания распалась, а взрослые и не заметили… Позже Мэри ругала себя, на чем свет стоит за то, что проморгала очевидное — дети растут, вступая в юность с её поисками себя, подростковыми бунтами, гормональной перестройкой и прочими сопутствующими проблемами типа формирования идеалов, ориентации и первой влюбленности.

Ведь отметила, что Люси чрезвычайно активна, даже излишне возбуждена, да и выглядит девочка более впечатляюще в некоторых стратегически важных местах, что у Питера глаза горят при взгляде на арсенал заморских гостей и в них мелькает восхищение их способностями, что Эверет не раз сокрушался, что маловат пока ростом и слаб физически, а Элис и Эвелин так и норовят оказаться поближе к Лиаму и его волосам…

Лиам Хоук, сам того не желая, стал яблоком раздора между кузенами, а если учесть, что парень был самым старшим, обладал природным обаянием, выдержкой, терпением и щедро делился временем с «детским садом», много знал нового и необычного, неудивительно, что они потянулись к нему как подсолнухи к солнцу, оставив Люси позади. Переменчиво людское сердце, особенно юное и неискушенное, увы…

Забавно, но Лиам вел себя по отношению к Люси очень тактично, не отвечая на резкие выпады в свой адрес (как потом выяснила Мэри), не отказывал, в отличие от Питера, например, в том, чтобы девочки участвовали в играх и занятиях мальчиков под его руководством, не провоцировал их сам. В общем, был вполне нейтрален, однако, это злило Люси еще больше, видимо, и в результате она решилась показать, «кто в доме хозяин» …

* * *

Не вдаваясь в подробности, коим пришлось в последствие уделить немало часов разборок и воспитательных бесед по их итогам, случившееся можно описать так.

В один прекрасный день, воспользовавшись моментом и халатностью мальчиков, оставивших «игрушки» без присмотра, Люси «пошла на дело»: Эвелин и Элис поставила «на стреме» (девочки должны были предупредить её о «приближении противника»), сама же начала тренироваться в стрельбе из лука по мишени, установленной кузенами в дальней части парка.

Сколько она этим занималась, дети точно сказать от испуга не могли, но не час и не два, потому как кузины устали «бдеть» и занялись плетением веночков, поэтому подкравшихся парней не заметили, и те застукали Люси, в очередной раз натягивающей уже окровавленными руками тетиву (упорная оказалась лучница) в самый ответственный момент...

— Люсиии! — громкий крик Питера, возмущенного противоправными действиями дерзкой девчонки, стал спусковым крючком: Люси, сосредоточенная на натяжении лука, от неожиданности повернулась вместе с ним и …выпустила стрелу! Аут!

Глава 55

Если бы зрители этой сцены были знакомы с кинематографом, они, наверняка, описали бы последующие события как происходящие в замедленной съемке: окрик Питера, его рывок вперед, поворот Люси, свист летящей прямо в юношу стрелы, распахнутые глаза застывших за спиной наследника маркиза Патрика и Эверета, визг Эвелин, застывшую сурикатом ошеломленную Люсинду и Лиама, ловящего в прыжке сбоку своим плечом практически смертоносный снаряд… А потом округу прорезал вопль Элис:

— Лиииааам!

Этот душераздирающий возглас и услышали неспешно гуляющие неподалеку Мэри и мистер Барнет. Лазаридис, задрав юбки, спринтером рванула на звук и застала «картину маслом»: бьющуюся в тихой истерике Эвелин, рыдающую над сидящим на земле бледным Лиамом с торчащей в плече стрелой (насквозь прошла) Элис, лежащим