Хозяйственный романс для попаданки - Лора Лей

рядышком в обмороке Эверетом и трясущим его Патриком, и мчащимся в сторону особняка с криком (не поверите!) «Ма-а-а-ма-а-а!» Питером. Единственной константой в этом бедламе была стоящая столбом Люсинда с опущенным луком в одной руке и абсолютно отрешенным выражением белого, словно присыпанного мукой, лица.

«Господи помилуй, мамочка родная, что здесь было?!!!» — Лазаридис ужаснулась увиденному и несколько секунд плохо соображала...Её привел в чувство слабый, прерывающийся голос Лиама:

— Ммм-исс Мэри… Всё хо-хо-рошо, они… ис… пуга. лись… просто… Сейчас… пройдет и …прийдут … в… себя… Не ругайтесь… — парень попытался встать, Элис, вытирая слезы, помогала ему, и Мэри устремилась к ним.

— Лиам… — начала она говорить, но выпрямившийся юноша улыбнулся краем губ и уже достаточно твердо сказал:

— Это …несчастный случай, никто, кроме меня, не виноват. Мисс Мэри, Люси помощь нужна больше, чем мне — и кивнул в сторону пребывающей в кататонии кузине. — Отберите у неё лук и уведите отсюда. Да и остальных надо успокоить… Элис, перестань плакать, мне не больно! Иди к Эви! Патрик, он сейчас придет в себя, не тряси ты так брата!

Мэри с трудом разжала пальцы Люси, отдала лук подошедшему Лиаму и увидела спешащих на полянку Эмили и дворецкого Льюиса с саквояжиком типа переносной аптечки. Со стороны прогулочной дорожки, пыхтя, появился встревоженный мистер Барнет.

— Что случилось, дети мои? — дрожащим голосом вопросил сквайр, оглядев присутствующих. — Лиам, почему …у. тебя …Ты ранен! Как?

— Дядя и все — успокойтесь! Со мной все в порядке! Эверет, Патрик, вы как? — обратился пострадавший, самый адекватный среди всех, как ни странно, к вставшему на ноги дезориентированному Берли-младшему, и поддерживающему его третьему Мобри.

— Нормально, Хоук, уже …Ты? — обменялись взглядами с кумиром братья.

— Стрелу вытащу и всё. Пустяк, жить буду… — хорохорился полукровка.

— Это я виноват — запричитал Эверет. — Ты же велел убрать лук, а я… Но как… Люси смогла?

Пара «хозяйка-дворецкий» и бледный, несмотря на проявленную прыть, Питер, тем временем достигли места происшествия. «Вот за что люблю настоящих английских леди, так это за самообладание — думала Маша, наблюдая действиями Эмили. — Сначала — дело, потом — эмоции и выговоры. Четко, быстро, качественно. Умница!»

Действительно, маркиза не истерила, не кричала: она подлетела к мальчикам, молча осмотрела, кивнула, строго глянула на плачущих девочек и те разом затихли, приказала дворецкому, уже раскрывшему чемодан, заняться раненым и, обменявшись с Хоуком понимающими взглядами, присоединилась к Мэри и Люси.

— Сестра, давай отведем её в дом! — тихо распорядилась Эмили. — Люси, девочка, пойдем. Осторожно, не торопись, всё хорошо…

Группа оклемавшихся подростков, подчинившись маркизе, двинулись в Чеснет-касл, а Лиам, колдующий над ним Льюис и наблюдающий за процессом мистер Барнет остались на поляне.

«Нас ждет незабываемый вечер…». Эти слова в разных вариация промелькнули в головах все участников событий… А что делать? Кому сейчас легко?

* * *

О том, что выдержка аристократов — их несомненное достоинство, госпожа попаданка отметила еще раз во время «разбора полетов»: ни скандалов, ни криков, ни агрессии — спокойное выяснение деталей, выстраивание причинно-следственной связи, оценка действий каждого участника и максимально взвешенный вердикт.

Без сомнений, досталось всем ребятишкам, но, главное, им дали возможность высказаться, самим определить степень ответственности и — барабанная дробь — меру наказания! Это Лазаридис тронуло до глубины души, честно. Она зауважала и старших, и младших, потому что никто не перекладывал вину на другого, признал свою, получил положеное «для закрепления материала», и инцидент был отправлен в архив. «Перфекто! Браво!»

Может, ей досталась такая образцово-показательная семья, может, она преувеличила, но Лазаридис прямо-таки гордилась родней! Пережив потрясение и наказание, дети снова объединились, перегруппировались, сплотились, а по решению взрослых (с подачи Маши) в Чеснет-касле заработал летний спортивный лагерь с элементами женского равноправия в отдельно взятом особняке.

То есть, маркиз приказал построить тренировочное поле с разными приспособлениями и тиром, дворецкий Льюис, бывший военврач и хороший фехтовальщик, взялся следить за молодняком, гоняя их по утрам по полигону, а после обеда следя за поединками и стрельбой из луков, которые сделал для всех (!) заехавший в Чеснет-касл между сменами Белый Сокол.

* * *

Кстати, о главных фигурантах дела… С Хоуком все решилось, можно сказать, обыденно: стрелу вынули, рану обработали, перевязали, пострадавшему установили постельный режим и усиленное питание, что вкупе с молодым организмом вернуло полукровку в строй уже через неделю — в основном. Ни жалоб, ни, паче чаяния, мстительных порывов юноша не выдал, что еще больше подняло его рейтинг в глазах родни. Справедливо вполне, по мнению попаданки.

А вот с Люси дело обстояло несколько хуже: девочка впала в депрессию. Мэри не отходила от молчащей, как рыба об лед, после продолжительного, наведенного успокоительным настоем, сна племянницы и ругала себя (мысленно) на чем свет стоит!

«Дура старая, психолог хренов, проморгала конфликт, допустила членовредительство! Увлеклась, как старлетка, бицепсами-трицепсами, а то, что подносом происходит, в упор не видела… Классика же жанра, Машка! Кто главный в песочнице плюс гормоны и симпатия, которую они сами не поняли!» — разносила попаданка свою мудрость и ученость, пока анализировала произошедшее.

Ну да, не ожидала Люси подставы со стороны судьбы, не послали ей знаков боги, откуда прилетит испытание… А до кучи и естественные изменения в организме настигли, про которые каких только домыслов в разные времена не ходило… Про то, что младший полукровка «ну очень раздражает», и говорить не приходится. Полный боекомплект, вот и рвануло…

Но опять же, что радовало: не стала племяшка долго сопли жевать, прости Господи! Помолчала три дня, осознала, с помощью тетки, суть конфликта и женских (уже) проблем, его усугубивших, повинилась, поплакала, избавляясь от стресса, да и пошла сдаваться с открытым забралом, то есть, мириться к невольной жертве своих деяний.

О чем говорили кузены, Маша, зная прямой характер Люсинды и определенно высокий уровень эмпатии Лиама, могла только догадываться, но уверенность, что подростки уладят недопонимание между собой без крови и драки, была у неё железная. Более того, попаданка, поделившаяся с племянницей своими оценками и догадками о даре Хоука, обстоятельствах его жизни (без особых подробностей, только параллели с Люси), чертах характера, прямо-таки «жо… ом чуяла», что два неординарных субъекта найдут общий язык — ко всеобщему удовлетворению. А там, глядишь, и до чего интересненького в будущем пара шагов останется… Чур меня, чур, однако, интуиция тихонько хихикала неспроста… Впрочем, Мэри была абсолютно не против укрепить близкородственные связи, ну, вы понимаете… А что? У них также много общего, как и у самой Мэри с Фолкэном, так почему