Князь плесковский - Александр Владимирович Мазин

Стрелки-кирьялы били уже не вниз, а в латгальских стрелков на забороле. И их превосходство в меткости уже не давало преимущества, потому что расстояние было всего шагов пятьдесят.

А еще несколько вражеских лучников беспрепятственно взобрались на дозорную вышку и теперь уже они били сверху, а укрыться от них на крыше было не менее сложно, чем на забороле.

А внизу дубовые доски теремных дверей уже трещали под градом ударов…

Вилмар подхватил обеспамятевшую Зарю на руки и понес к люку в крыше. В спину его, одна за другой, ударили две стрелы, но бронь удержала, а свей даже не покачнулся.

— Примите! — крикнул он вниз.

Четверо рук подхватили обеспамятевшую княгиню, а Вилмар, пригнувшись и ссутилившись, чтобы не подставлять лицо под стрелы, подбежал к брату.

— Жива! — первым делом сообщил он брату.

А вторым подхватил еще одну колоду пуда в четыре весом, крякнул и перебросил через барьер.

— Уходим! — закричал он.

Крышу не удержать. Стрелы летят снизу и сверху. А враги уже лезут по стенам.

Крышу они потеряли. Второй этаж тоже. Почти. Оба спуска вниз получилось отстоять. Прямой коридор перед ними делал резкий поворот и чтобы оборонять такой закуток, хватало и пары воинов. Но лучше — вчетвером. Вчетвером хускарлы и встали. Накрепко. Не было у латгалов никого, кто мог бы пройти сквозь воинов Севера.

Но оставались еще двери внизу. И помешать их разбить было уже некому.

Заря очнулась и не сразу сообразила, где она. Попыталась встать, но ей не дали. Девка из челяди.

— Господин Гуннар велел лежать, — пискнула она испуганно.

— Я твоя госпожа! — Заря отпихнула девку и села.

«В меня попали», — вспомнила она.

Голова немного кружилась, но в остальном она чувствовала себя неплохо.

Шлема на ней не было.

Заря ощупала голову. Нигде не болело и крови тоже не было.

«Плечо!»

Точно, в плече торчал обломок стрелы.

Верней, не в самом плече, а на самом краю рукава кольчуги.

Заря прислушалась к себе. Немного побаливала шея, когда крутишь головой.

Что насторожило: в тереме было относительно тихо. Снаружи да, вопили от боли, орали яростно, в двери лупили топорами, наверху тоже бились, вот внизу боя не было.

Кто-то стонал, кто-то скулил, плакали дети, но врага сюда не пустили.

Наверху бой — это плохо. Враги уже в тереме. Но это не самое опасное. Хускарлы, надо полагать, наверху и спуски они удержат.

Головокружение прошло. Но вернулось, когда Заря встала на ноги.

Так, стрелки у окон, это хорошо. Пара хускарлов напротив дверей, за ними — с дюжину новиков со щитами и копьями. Наготове, но если враги ворвутся в дом, эти вряд ли удержат.

Остальные… А остальные новики и хускарлы сейчас наверху, надо думать.

А что мирные?

Заря перевела взгляд на челядников, сбившихся в кучу, словно овечья отара, в дальнем конце зала. Нет, не все там овцы. Вон наложница Виги с копьем в руке, а жена Гагары Гуда Хаукдоттир и шлем надела, и щит у нее, и секира.

А Гуннара не видно. Наверяка он лестницу держит.

И детей не видно. Они в дальних клетях. И Рагнвальд тоже там.

Очень хотелось убедиться, что с сыном все в порядке, но нет. Она сейчас княгиня, а не мать.

— Где мой шлем?

— Вот он, госпожа.

Холопка больше не артачилась.

Лук? Ах ты ж… Она что, уронила его там, на крыше?

Нет, вот он. И колчан, почти опустевший, и воинский пояс. Все это кто-то заботливо снял, когда укладывал ее на лавку.

Заря подошла к окну, подвинула дренга-кирьяла, который стоял сбоку от окна, осторожно ввыглянула во двор.

Там толпа врагов. Не толпа, строй. Щитами прикрываются, но только спереди. Ожидаемо. С башен двор не простреливается, а на крыше терема никого, раз рубятся уже внутри.

Двери рубили топорами. Заря уловила хруст сломанной доски. Снаружи радостно завопили и топоры замолотили чаще. Заря поймала испуганный взгляд новика. Подняла лук, улыбнулась уверенно.

Хотя никакой уверенности не было. Заря чутьем поняла: терем им не удержать. Их слишком мало. Хускарлов, способных по-настоящему держать врага всего двое. Остальные наверху.

Дверь трещала. Недолго она продержится. Еще некоторое время простоят прибитые доски. А столешницу враги просто отодвинут, навалившись как следует. Хотя…

— Ты, ты и ты! И еще ты! — крикнула Заря мужикам-холопам покрупнее. — Сюда! Здесь встали! Если отодвинут, вам конец! Поняли?

Поняли. Уперлись.

Бойцы из этих четверых никакие. Но вес и сила есть. Всяко трудней будет многопудовую столешницу отпихнуть.

Наверху звуки боя стихли, но не потому, что защитники пали. Латгалы перестали атаковать. И это было хорошо. Свои получили передышку.

Заря понимала, что это она себя успокаивает. Потому что даже могучие нурманы в такой схватке устанут достаточно быстро. Да этого и не потребуется, если враг умен. Щит к щиту, внахлест, задние упрутся в передних, надавят двумя десятками и задавят. Лучших воинов так взять можно, щитами зажав, а в тесноте такое еще проще. Хорошо, что муж придумал с кривым коридором. Разом врагам не навалиться.

Но двери… Двери не устоят.

— Госпожа!

Девка Вихорька. С полным колчаном в руках. Ишь ты, глазастая!

Когда разобьют двери, стрелы пригодятся.

Если убить побольше врагов, может, остальные устрашатся и уйдут?

Нет, не уйдут. Слишком близко победа.

Думай, княгиня. Думай, как спастись!

Но правильная мысль не шла. Только голова снова закружилась.

Я увидел, как падает мое знамя и у самого едва планка не упала. Хорошо, что на коне был, не то сразу бы в сечу кинулся. В последний момент взял себя в руки, напомнил: вышка — это еще не терем. А терем я обустроил так, что он немногим хуже донжона франкского.

Ворон остановился и со мной тут же поравнялись Стег и Тормод. Встали рядом. А через секунду между мной и Тормодом вклинился Вихорёк.

— Проредим? — предложил он азартно.

А ведь выигрышное у нас положение. Те вороги, что еще снаружи, на площади, к нам спинами развернуты. Да и не так уж их много: меньше сотни. Правда, я не знаю, сколько их на подворье?

— Стег, — я повернулся к черниговцу. — Работайте.

— Стрелки! — крикнул Стег. — Вперед! Конно!

Всадники потекли мимо меня. Тридцать три. Кирьялы, варяжата, черниговская банда Измора. Само собой он сам. И Вихорёк, естественно.

Несколько секунд — и картинку на площади заслонили