Князь плесковский - Александр Владимирович Мазин

И тогда Заря увидела мужа. Вернее, узнала, потому что разглядеть его было невозможно. Слишком быстр. По этой стремительности Заря его и угадала. Ульф спрыгнул на забороло из латгальской башни, а потом сразу вниз. За спины тех, кто перекрывал вход. И латгалы начали падать.

Недолго. Кто-то заорал командным голосом и вокруг Ульфа сомкнулось кольцо. Сомкнулось и сжалось.

Сердец Зари пропустило удар. Так нурманы брали берсерков.

Но сейчас не получилось. Ульф подпрыгнул, словно встревоженный олень, да прямо по головы латгалов. А потом спрыгнул и понесся к дверям терема. Вихрем налетел на столпившихся у крыльца врагов, зарубил нескольких, а потом метнулся куда-то в сторону и пропал из вида.

А тем временем из башни на забороло начали прыгать кирьялы. И лучники латгалов забыли о Заре, потому что у них появился противник поопаснее.

А вот Заря о них не забыла.

— Не спать! — крикнула она дренгам-лучникам. — Бейте по стрелкам!

Муж пришел. Теперь все будет хорошо.

* * *

— Не убивать!

Крик дошел до меня сквозь туман. Не сразу понял, что это обо мне.

Я был один. Без Волка. Без сияющего мира. Тьма и муть.

Меня рывком подняли на ноги. Черт! Почему я вижу все так странно?

Понял, когда с меня сдернули шлем. Ремешок его лопнул и шлем развернуло на девяносто градусов. Так что пока меня не избавили от шлема, я смотрел на мир сквозь колечки бармицы.

Как грубо. Могли бы просто поправить.

И где это я? Так, узнаю место. Второй этаж моего терема. Вот только люди вокруг не мои, незнакомые. А те, кто меня поднял, не отпускают. Крепко вцепились.

— Понимаешь меня?

Язык знакомый, скандинавский. А вот рожа — нет.

Как я здесь оказался? Помню, как спрыгнул в люк. Или не спрыгнул, а скинули? А здесь, надо полагать, встретили.

— Понимаю. Ты кто?

— Тот, кто может тебя убить.

— Мог бы — убил бы. Зовут как?

Воин. Кольчуга, цепь на шее. Шлем открытый со стрелкой. Вражеский лидер?

— Я Талис.

— И чего ты хочешь от меня, Талис?

Со второго этажа на первый ведут две лестницы. Мы — посередине. И судя по тому, что я вижу за спиной этого Талиса, а вижу столпившихся у поворотов чужих, к спускам ублюдки так и не пробились.

— Скажешь своим людям, чтобы сложили оружие!

Угу. Когда-то в той жизни, помнится, я видел кино, в котором герои кладут это самое оружие на пол и поднимают лапки. Наверное, я не герой. Поэтому мое оружие, моих хирдманов я «складывать» не собираюсь…

Хрен тебе, хитровывернутый, а не путь вниз. Потому что там, внизу, еще держатся. А еще там моя жена с сыном.

— У меня к тебе такое же предложение, — заявил я. — Сложите оружие и останетесь живы.

— Хочешь умереть?

— Не хочу, — честно ответил я. — Но готов. В Валхалле меня примут с почетом.

— Ты сдохнешь не в бою и без оружия! — пообещал мне вражеский лидер.

Черт! А он прав! Мои клинки! Где они? За одно это его стоит пустить вокруг столба.

Но сказал я другое:

— Бой идет. А оружие в руках — это для слабаков. Боги не такие дурни, чтобы не понимать, кто тут настоящий воин. Так что хватит болтать. Хочешь убить — убей. Я с удовольствием погляжу сверху, как мой брат Свартхёвди будет за меня мстить.

— Не думай, что тебе удастся напугать меня своим братом! — задрал бороду Талис. — И твоего тестя я тоже не боюсь!

Врешь. Боишься. И те парни, которые держат меня за руки — тоже: ишь, даже хватку усилили. Нервничают.

— Мой брат — не только мой, — заметил я спокойно. — Еще он брат нового конунга норегов. И он берсерк. Слыхал о берсерках?

— Даже видел. Только что.

— Нет, Талис, я не берсерк. Я просто люблю убивать своих врагов.

Вот они, мои красавцы. Мои стальные крылышки. Слеза и Вдоводел. Лежат на полу и ждут, когда папа их заберет. А папа может?

Держат цепко, но в этом есть плюс: руки у них заняты. У Талиса меч в руке. Но пускать его в ход прямо сейчас он не собирается.

О! Вороги за его спиной задергались. Залязгало железо. Грохнули пару раз столкнувшиеся щиты. Атакуют? Похоже.

Я сделал вид, что меня это не интересует. Посмотрел наверх. Вот квадратный люк, в который я так неловко свалился. И синее небо. Вывод: еще не вечер.

— Значит, ты хочешь, чтобы я велел своим людям сдаться? Что тогда помешает вам нас перебить?

— Я готов поклясться склонностью богов!

— Расположением.

— Что?

Атака, похоже, оказалась неудачной.

— Не склонностью, а расположением. Ты скверно знаешь наш язык.

Талис только головой помотал. Решил: я не дружу с головой. Так и есть, вождь. И ты даже не догадываешься, насколько.

— А ничего посущественнее у тебя нет? — спросил я.

— Милостью богов клянусь: я не причиню вам вреда!

Ты — нет, а остальные?

— Значит, нет, — я вздохнул. — А у меня есть.

И повис на руках державших меня бойцов.

Веса во мне относительно немного. В доспехах — пудов пять. Так что меня удержали на весу. Талис, державшийся от меня на безопасной дистанции в пару местров, ожидаемо сунулся поближе. И получил сочный удар ногой снизу. Прямо в незащищенный ничем, кроме бороды, подбородок. Сапог у меня верховой, с заостренным и укрепленным носком — чтоб удобнее попадать в стремя. И не только. Нокдаун.

Я поворотом предплечья вырвал правую руку из захвата и от души долбанул держащего левую по своду стопы.

Это больно. Кожаная бота — не сабатон.

Моя левая рука тоже освободилась.

Я щучкой нырнул вниз, кувыркнулся, подхватив Слезу. Тесно, да. Коридор шириной в пару метров и куча народа вокруг. Вот только большая часть занята: пытается продавить моих парней у спусков.

А против меня всего трое. Нет, уже двое. О, один. Потому что кидаться на меня со смешными топориками — это отличный способ покончить с собой.

Талис уже очухался (быстро), но нападать не стал. Отпрыгнул и заорал по-своему.

И в люк посыпались его соратники.

То, чего я не ожидал. А мог бы. Видимо, по голове мне все-таки прилетело.

Сколько весит полдюжины воев в экипировке? Полтонны где-то.