Ада - Гала Мрок

— Но кто мог такое создать? И зачем? — я невольно понижаю голос, будто кто-то может нас подслушать. — Чтобы использовать их как оружие?

— Возможно, — он бросает короткий взгляд в зеркало заднего вида. — Или как охранников. Или как.

— Как охотников, — заканчиваю я за него.

Кайл кивает.

— Да. Охотников за людьми. Представь: стая таких существ, обученная выслеживать, окружать, атаковать по команде. Кто-то мог решить, что это идеальный способ контролировать людей, территорию.

Внутри всё холодеет. Я снова вспоминаю их черные миндалевидные глаза, острые клыки, огромные лапищи.

— Если это правда, — говорю я, — то где‑то есть тот, кто ими управляет.

— Сомневаюсь, что ими можно управлять. Скорее всего, как обычно это и бывает, эксперимент вышел из-под контроля, и теперь твари предоставлены сами себе. Так что никаких свистов, — Кайл бросает на меня короткий взгляд.

— Представляю, как свистун сейчас жалеет о своем промахе… — задумчиво резюмирую смотря вперед.

Лес вокруг кажется еще более мрачным, чем раньше. Ветви деревьев переплетаются над дорогой, образуя темный свод. Каждый шорох теперь воспринимается как угроза, каждый отблеск, как чей-то наблюдающий взгляд.

Глава 28

Мы проехали около двадцати километров. По ухабистой дороге это не так-то просто: пикап то и дело подбрасывает на колдобинах, скрипят амортизаторы, колёса с глухим стуком натыкаются на камни и корни.

Зад болит, из-за постоянной вибрации по мышцам ног бегают неприятные мурашки, будто тысячи крошечных иголок покалывают изнутри. Я пытаюсь сменить позу, но это практически не помогает: любое положение через пару минут снова становится мучительным.

Есть хочется, несмотря на стресс. Желудок урчит, настойчиво требуя накормить его и восполнить энергию организма.

— Может… остановимся и перекусим? — спрашиваю я, потирая затекшую спину.

Кайл прокашливается, заглядывает через руль на приборные огни.

— Скоро остановимся, — костяшкой большого пальца потирает над бровью. — У нас кончается бензин.

У меня внутри всё обрывается и камнем летит вниз. Аппетит тут же пропадает, сменяясь нервной тошнотой. Осознание того, что мы останемся без транспорта в этой глуши, по которой разгуливают мутанты, способные одним укусом расколоть череп, разжигает внутреннюю истерику.

Мысленно твержу себе: «Ада, возьми себя в руки. Истерика делу не поможет». Делаю несколько глубоких вдохов.

— И? У нас есть какой-то план?

— Есть, — Кайл аккуратно объезжает какую-то мёртвую птицу на дороге. Колёса пикапа чуть виляют, объезжая препятствие, затем снова выравниваются.

— Очень информативный ответ, — я провожаю хмурым взглядом рассыпанные по листве перья. Они трепещут на слабом ветру.

— Помолчи. Мне нужно подумать, — вибрирует низким тоном Кайл. Его взгляд сосредоточенно скользит по дороге, затем на зеркала, потом снова вперёд. Он явно мысленно раскладывает варианты, просчитывает риски, выстраивает цепочку действий.

Замечаю на его лице серьезность и напряженную умственную работу, решаю не мешать ему разрабатывать стратегию. Всё-таки, как бы я ни возмущалась, основную работу в нашем выживании выполняет он, а я лишь иду с ним бок о бок. И сейчас вновь на его плечи ложится ответственность за нас двоих.

Я откидываюсь на сиденье, делаю медленный вдох и выдох. В салоне пахнет сыростью, потом и старой кожаной обивки. За окном мелькают деревья, их тени скользят по приборной панели.

«Ада, соберись, — мысленно повторяю я. — Твоя помощь — это тишина и доверие».

Мне лишь нужно настроить себя на нужный лад: не мешать ему своими нервными срывами, полностью довериться его аналитическому уму. Он не подводил нас раньше — не подведет и сейчас.

Несколько минут мы едем в молчании. Я стараюсь даже не шевелиться, не издавать лишних звуков — пусть думает.

Машина выезжает из колеи на небольшую опушку леса, начинает дергаться, двигатель пару раз кашляет — и пикап останавливается как вкопанный.

— Приехали, — досадно шипит Кайл, проводя ладонью по лицу. Он стучит кулаком по приборной панели, будто это может заставить машину завестись снова.

Мои зубы машинально начинают грызть внутреннюю сторону щеки. Кайл откидывается на сиденье, закидывает голову и, не моргая, смотрит в потолок. Какое-то время мы так и сидим в молчании и в тишине, в которой слышны лишь редкое чириканье птиц да далёкие взрывы и выстрелы.

Вижу, насколько он напряжен и растерян. Его кулак сжимает ключ зажигания, а между бровей залегла глубокая складка.

Чувствую себя некомфортно, будто это всё происходит по моей вине, хотя прекрасно понимаю, что я тут ни при чём.

В груди все сжимается от вида его усталости — он столько вынес на себе, столько раз выручал нас обоих. И сейчас, когда он вот так сидит, пытаясь найти решение, мне хочется хоть как-то облегчить его бремя.

Единственная идея, которая мне приходит, — это поцеловать его. Кайл всегда любил ласку, он очень тактильный. Может, простое прикосновение поможет ему, напомнит, что он не один.

Я медленно тянусь к нему. Он не замечает — всё ещё смотрит в потолок, мысленно перебирая варианты. Осторожно кладу