Ада - Гала Мрок

— А я, по-твоему, как? — поворачиваюсь к нему, стараясь говорить спокойно, но внутри всё кипит.

— Как на меня сегодня перед тем, как нам помешал гребаный енот.

Отворачиваюсь к окну. Лес мелькает мимо размытыми пятнами, тени деревьев пляшут на лобовом стекле.

— Кайл, ты сам провоцируешь меня на скандал, а потом ещё делаешь меня виноватой, — тихо говорю я, сжимая кулаки на коленях. — Мы только что чудом выбрались из этой заварушки, а ты начинаешь выяснять отношения из‑за какого‑то незнакомца.

Машина ещё больше набирает скорость, слишком быстро для этой разбитой дороги. Нас уже изрядно подкидывает.

— Обычно ты всегда выставляешь меня крайним, — он сжимает желваки до скрипа зубов, взгляд прикован к извилистой ленте дороги. — Всегда находишь способ показать, что я неправ.

— Успокойся, — отрезаю я, понимая, что он на грани. — И сбавь скорость, мы разобьемся к чёртовой матери!

Глава 27

Кайл всё же снижает скорость. Здравый ум побеждает над горячими эмоциями — он плавно отпускает педаль газа, и пикап постепенно замедляется. Колёса перестают так яростно подбрасывать машину на ухабах, тряска становится терпимой.

— Мы ведь решили, что будем говорить, если нас будет что-то беспокоить, так? — осторожно начинаю я.

— Всё верно, — кивает он. — Я высказал тебе своё недовольство.

— Раз так, тогда я тоже выскажу своё. Мне не нравится, когда ты ведёшь себя как истеричный мальчишка. Эти беспочвенные вспышки ревности…

Кайл перебивает:

— Они не беспочвенные. По твоему лицу можно считывать всё, что происходит в твоей голове.

Его скулы напрягаются, пальцы сжимаются в кулак, он прерывисто постукивает им по колену.

— Это какой-то бред, — запускаю пальцы в волосы, слегка тяну пряди, пытаясь унять раздражение. — Я всего лишь посмотрела на незнакомого мужика, а ты беснуешься, будто я с ним трахалась.

Кайл останавливает машину, резко поворачивает голову ко мне — в глазах вспышка злости. От этого взгляда невольно напрягаюсь: впервые он так на меня смотрит. Наша битва взглядов длится несколько секунд, но это время кажется вечностью. Глубоко вдыхаю, решаюсь нарушить эту липкую тишину:

— Знаешь, Кайл, я считаю, что нам следует отказаться от отношений, — шепчу, смотря в почерневшие глаза — в них мерцают молнии. — Давай останемся друзьями… Ты же видишь, что у нас ещё не успело ничего начаться, а уже куча недопониманий и скандалов.

Он застывает — стальная маска трескается, обнажая уязвимость. Подаётся вперёд, ладонь ложится мне на затылок, притягивает к себе. Губы жадно впиваются в мои, с какой-то отчаянной силой, будто он пытается через этот поцелуй передать всё, что не смог высказать словами: страх потери, боль, надежду.

На мгновение замираю, растерявшись от такой внезапной перемены. Внутри всё сжимается — смесь противоречивых чувств: раздражение еще не до конца улеглось, но в душе отзывается ответное тепло, которое я пыталась заглушить.

Затем, повинуясь порыву, отвечаю на поцелуй. Руки сами тянутся к его плечам — сначала нерешительно, робко, а потом крепче.

Кайл чуть отстраняется, едва-едва, так, что наши губы всё ещё соприкасаются. Дыхание прерывистое, неровное. Он проводит большим пальцем по моей щеке.

— Прости. Я не должен был срываться. И не должен был давить. Но я… я просто не представляю, как буду без тебя.

— Кайл… — начинаю я, но он мягко прижимает палец к моим губам.

— Дай мне договорить. Я знаю, что бываю невыносимым. Знаю, что ревную без повода. Но я хочу научиться доверять. Хочу научиться слушать. Ты — часть меня. И если я потеряю тебя, я потеряю себя.

Я сглатываю, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Не от обиды, а от осознания, насколько глубока наша связь, насколько она важна для нас обоих.

— Я тоже боюсь, — тихо признаюсь я. — Боюсь, что однажды мы не справимся, — делаю паузу, беру его за руку, переплетаю пальцы, — но я готова попробовать. Готова работать над этим. Над нами.

Он улыбается. Улыбка выходит немного дрожащей, но оттого ещё более искренней.

— Тогда давай договоримся, — говорит он, слегка сжимая мою руку. — Никаких «давай останемся друзьями». Никаких побегов от проблем. Если злимся — не молчим.

— Договорились, — киваю я, и на душе вдруг становится легче, будто с плеч свалился тяжелый груз.

Кайл наклоняется и на этот раз целует меня мягко, бережно, осторожно, с благодарностью.

Отстраняется, бросает взгляд в зеркало заднего вида, затем снова смотрит на дорогу.

— Лошадь.

— Что? — уточняю я.

— Лошадь, — он пальцем указывает вперёд.

Поворачиваю голову. Примерно в пяти метрах, раскорячившись на скользкой грязи, стоит лошадь гнедой масти. Животное, опустив голову, смотрит в нашу сторону. Грива слиплась от грязи и крови, на шее заметны рваные раны. Её чуть покачивает из стороны в сторону, дыхание поверхностное; при каждом выдохе из широких ноздрей выходят облачка пара. Седло съехало на бок, в стремени застряла нога всадника. Тот,