Ада - Гала Мрок

Мужчина вздрагивает, оборачивается к ней:

— Добрые, Лина, добрые… — он обнимает дочь. — Простите, она не понимает… Мы просто ищем место, где можно отдохнуть.

— Отдыхайте, — Кайл открывает водительскую дверь пикапа. — Дом чист.

— Не совсем чист, — вмешиваюсь я. — В одной комнате труп, он знатно воняет, но потерпеть можно.

— Папочка, что такое труп? — девочка смотрит на мужчину огромными глазами, прижимая к себе зайца.

Он целует её в макушку:

— Это то, что уже не несёт опасности.

Девчушка такая милая, что даже моё скупое на эмоции сердце отзывается на неё. Она ещё не успела увидеть мир во всей его красоте, а он уже обрушил на неё монстров из кошмарных снов, лишив всего прекрасного.

— Извините, — начинает мужчина, опустив взгляд. — Вы не могли бы поделиться водой и дать немного еды… Не для меня, для дочери.

Кайл прикрывает глаза. Я знаю его слишком хорошо, чтобы не догадаться, что творится в его душе. Оставить живого ребёнка без помощи, даже такой мизерной, для него — тяжкий груз, преступление. Да что там для него — даже у меня сердце кровоточит, глядя в эти безгрешные глазки, которые не понимают, почему мир так жесток.

Беру бутылку воды, банку консервов и пакет сухарей. Вопросительно смотрю на Кайла, ожидая его одобрения. Он коротко кивает, одобряет мое решение помочь.

— Вот всё, чем мы можем вам помочь, — отдаю мужчине паёк.

— Спасибо… спасибо вам, — он неожиданно целует мою руку. Я тут же одергиваю ее. — Пусть бог благоволит вам, освещает ваш путь!

— Не за что, — бормочу я и возвращаюсь к машине, стараясь скрыть растерянность.

Кайл присаживается на корточки возле девочки, растягивается в сияющей, доброй улыбке.

— Тебе можно шоколад?

Девочка поддаётся его добрым чарам, начинает смущаться и, потупив глаза, тихо отвечает:

— Мама говорит, что можно, но только осторожно.

— Можно, доченька, — одобряет отец, с грустью глядя на дочь. — Мамочка улетела на небеса, но она оттуда всё видит, и она разрешила тебе шоколад.

Моё сердце сжимается еще сильнее. Что ж за день-то такой — сплошные чувственные моменты, проверяющие мою сердечную мышцу на прочность. Уж лучше бегать от тварей, отстреливаться, выживать — чем вот это всё. Дети и животные всегда были способны растопить мой внутренний лед, заставить вспомнить, что я человек.

— Держи, принцесса, — Кайл протягивает ей шоколадный батончик. — Это волшебный шоколад — он даст тебе сил, чтобы ты смогла помогать своему папе. Он ведь без тебя не справится ни с чем, — Кайл подмигивает девочке и встаёт.

— Спасибо, — девочка засмущалась, щёки налились красным. — Вы очень красивый и… и добрый.

Кайл вновь расплывается в обворожительной улыбке — ещё мгновение, и от него, кажется, начнёт исходить ангельский свет.

— Ты тоже очень красивая, — мягко говорит он. — Все женихи будут твои.

Девочка хихикает и, смутившись ещё сильнее, прячется за отца, выглядывая из-за его бедра одним глазом.

Я умиляюсь этой малышке — её искренность и непосредственность будто на мгновение стирают весь ужас окружающего мира.

— Ну всё, Кайл, хватит смущать ребёнка, — решаю вмешаться, пока девочка совсем не сгорела от смущения. — Нам пора.

— Да, верно, — Кайл слегка встряхивает головой, будто сбрасывая с себя этот внезапный порыв доброты, и поворачивается к мужчине. — Берегите себя.

— Ещё раз огромное вам спасибо и удачи! — мужчина крепко пожимает ладонь Кайла, затем кивает мне. В его глазах — неподдельная благодарность.

— И вам удачи, — отвечает Кайл. — Берегите дочь.

— Мы будем молиться за вас, — тихо добавляет мужчина.

Залезаем в машину. Кайл заводит двигатель. Пикап трогается с места, колёса скользят по грязи. В зеркале заднего вида ещё какое-то время видны две фигуры у двери дома: мужчина и девочка, которая машет нам рукой.

— Знаешь, — нарушаю тишину, глядя в зеркало, пока силуэт девочки не растворяется вдали, — иногда я удивляюсь, какой ты на самом деле.

Кайл бросает на меня короткий взгляд, чуть приподнимает уголок рта:

— Какой?

— Настоящий, — просто отвечаю я. — Ты не боишься показать свои эмоции, не боишься быть смешным, иногда нелепым, чувственным. Но при этом остаёшься сильным, мужественным, решительным.

Кайл регулирует сиденье под себя, взгляд становится задумчивым. Несколько секунд он молчит, глядя вперёд, на дорогу, которая тянется бесконечной коричневой лентой между полем и лесом.

— Знаешь, — наконец говорит он, — в детстве отец часто повторял: «Сила — не в том, чтобы никогда не падать. Сила — в том, чтобы каждый раз вставать, даже когда кажется, что больше нет сил». А ещё он говорил, что настоящий мужчина должен уметь и защитить, и любить, и пожалеть.

Глава 26