Ада - Гала Мрок

— В другой раз, — с сожалением говорю, подходя к нему ближе. — Что-то мне подсказывает: нам пора убираться отсюда.

— Смотри-ка, и нога не болит, — сверкает тёмными улыбчивыми глазами Кайл, скрестив руки на груди.

— Твои поцелуи излечили меня, — невесомо касаюсь его губ. Он хочет обнять меня, но я выкручиваюсь из его рук.

— Дразнишь меня? — с прищуром смотрит мне в самую душу.

— Я передумала, Кайл, — мягко улыбаюсь ему. — Не здесь и не сейчас.

Он обреченно вздыхает, кивает:

— Поддерживаю. Этот особенный момент не должен произойти в доме, в котором за соседней стенкой валяется обосранный труп.

— Фу, не напоминай, — морщусь, невольно представляя картину.

— Тут и напоминать не нужно, воняет на весь дом, — Кайл тянется к шкафчику. — Ну что, глянем, что можно взять с собой?

Он открывает дверцу, осматривает полки. Я подхожу ближе, заглядываю через его плечо. Внутри — несколько банок консервов, пачка макарон, пакет с сухарями.

— Негусто, — комментирую я, проводя пальцем по краю банки и разглядывая этикетку.

— Зато съедобно, — Кайл аккуратно перекладывает находки на столешницу. — Ещё бы воду в бутылках — и будет люксовый люкс, — в его голосе звучит ирония, а глаза внимательно осматривают кухню.

— А оружие? — я открываю нижние шкафчики, но нахожу только стопку старых кастрюль и сковородку. Разочарованно хлопаю дверцей.

— С этим туго, — Кайл хмурится. — Не думаю, что у фермеров будут патроны для пистолета. Схожу на чердак, посмотрю, что нам может пригодиться.

— Вода! — победно вскрикиваю и тут же прикрываю рот ладонью, вспоминая, что нельзя шуметь.

В глубине шкафа, на полках в ряд выставлены пластиковые бутылки с чистой водой.

Кайл наклоняется, заглядывает в шкаф и удовлетворенно кивает:

— Фартовая ты, Ада.

Глава 25

Твари ушли, оставив после себя только обглоданные собачьи кости. «Шевроле» выгорела полностью, не оставив нам ничего полезного. Скелет Закари обуглился, навсегда замерев за рулем машины. Проливной дождь не дал огню перекинуться на деревья и спалить всю округу. Теперь мы знаем, что с мертвецами можно бороться огнем.

Стою возле пикапа, Кайл загружает внутрь награбленное. Смотрю в сторону «Импалы», которая едва выглядывает из-за деревьев.

— Как думаешь, мертвяки тонут? — задаю брату вопрос, поеживаясь. — Ну, я имею в виду, они сдохнут, если погрузить их под воду?

Он отряхивает руки, пожимает плечом:

— Надо проверить.

Выставляю руку в отрицательном жесте:

— Ой, нет. Я пас. При одном их упоминании у меня шерсть встаёт дыбом. Я в твоем эксперименте участвовать не буду, на меня можешь не рассчитывать.

Кайл усмехается, в карих глазах пляшут издевательские искорки, уголки губ чуть приподнимаются в ухмылке:

— Тут недалеко озеро. Выловим тварь на живца и найдём ответ на твой вопрос.

— Боюсь, что живец может не выжить, — нарочито демонстративно скрещиваю руки на груди, отступаю на шаг. — Неужели тебе не жалко меня?

— Наука требует жертв, — ухмыляется он, делая шаг ко мне.

Я отступаю еще, пока не упираюсь спиной в борт пикапа. Кайл приближается, в его глазах веселое озорство.

— Знаешь, Ада, — пальцами приподнимает мой подбородок, — после признания мне стало так легко. Я чувствую в себе такую силу и уверенность, что готов горы свернуть, — он целует меня в висок. — С меня будто сняли кандалы, ошейник, не дающий дышать. Я… я полжизни об этом мечтал. Ненавидел себя за эти чувства к тебе.

— Кайл, — глажу его по колючей щеке; почему-то это ощущение мне дико нравится, — давай… давай не будем слишком очаровываться, чтобы потом не разочароваться. Я боюсь, что выход наших отношений на новый уровень нарушит ту связь, что всегда была между нами.

Он хмурится, заглядывает мне в глаза:

— Не понимаю, что ты имеешь в виду?

Выдыхаю, подбираю слова. За моим внешним спокойствием бушует шторм. Сердце трепещет при виде его, от его голоса, прикосновений и взгляда моя кожа отзывается табуном мурашек, но разум… разум пульсирует сомнениями.

— Понимаешь, — начинаю осторожно, глядя в сторону, — всё, что у нас есть сейчас… это доверие, поддержка, умение понимать друг друга без слов. И это было… идеально. Как будто мы две части одного целого.

Кайл молчит, но взгляд его становится напряженным, внимательным. Он не отводит глаз, ждёт продолжения.

— Мне кажется, стоит нам сблизиться, нарушить эту тонкую грань — и всё рухнет, — продолжаю я, наконец встречаясь с ним взглядом. — Стоит лишь вкусить запретный плод — и наши чувства развеются, как пепел на ветру. Что, если страсть угаснет? Что, если мы перестанем быть друзьями, а взамен не станем чем-то большим? Что, если потеряем то, что уже есть?