Ада - Гала Мрок

— Ёб твою мать, — выдыхает Кайл, стискивая зубы. — Это ж то стадо, которое мы пропустили вперёд.

Отнимаю руки от головы, осторожно поднимаю взгляд и смотрю в лобовое стекло. Картина перед нами — словно кадр из фильма про зомби.

Мужчины в балаклавах и тактической чёрной форме косят выстрелами тварей, которые, как обезумевшие черти, вырвавшиеся из ада, несутся на них сплошной волной. Твари прыгают, извиваются, бросаются вперед — их тела изуродованы, пасти разинуты в булькающем рыке.

Один из бойцов отступает, перезаряжает оружие. Другой прикрывает его огнем, короткими очередями отстреливаясь от наседающих тварей. Мужчин много, они все умело выполняют свою задачу — без паники и ненужных движений, чётко, слаженно,каждый знает своё место.

— Военные или спецназ. Смотри, как работают, — Кайл, не отрывает взгляда от боя.

Вижу, как группа из трёх бойцов синхронно меняет позицию: один прикрывает огнем, двое отходят на три-пять метров назад, занимают новую точку за перевернутым автобусом. Их движения отточены до автоматизма — ни суеты, ни лишних жестов.

Твари несутся на них. Их рёв сливается в единый утробный гул, от которого вибрирует воздух.

Внезапно одна тварь, быстрее и крупнее остальных, совершает гигантский прыжок, целясь в ближнего стрелка. Тот не успевает среагировать — но в последний момент второй боец бросается вперёд, толкает товарища в сторону и открывает огонь в упор. Бешеный валится на асфальт и замирает.

Но мой взгляд притягивает еще более завораживающая картина. Мужчина в чёрном строгом костюме — в самом центре этой бойни. Он с хищной грацией крушит мертвецов, орудуя ножом и пистолетом. Его тело настолько плавно и легко двигается, что кажется, будто он танцует. Танцует танго со смертью. Пиджак расстегнут, при каждом движении его полы хлопают, как крылья падшего ангела. Каждое его движение — отточенное, выверенное до миллиметра: шаг в сторону, уклон от когтистой лапы, резкий выпад вперёд — нож вонзается точно в глазницу твари, пистолет грохочет, отправляя следующую на землю.

Он не просто сражается — он дирижирует хаосом. Твари бросаются на него одна за другой, но он словно предвидит их атаки: уворачивается в последний момент, использует вес нападающих против них самих, швыряет их в других мертвецов.

— Ангел смерти, — шепчу, смотря на него как завороженная. Моё дыхание замирает, сердце бьется чаще от первобытного восхищения этой смертоносной грацией.

— Чудик какой-то, — сухо бросает Кайл.

Не могу отвести глаз. Мужчина делает сальто назад, уходя от прыжка сразу трех тварей, приземляется на одно колено, стреляет дважды — две твари падают. Затем вскакивает, перехватывает нож обратным хватом и с разворота всаживает его в череп следующей.

Одной из тварей всё же удаётся зацепить его когтями — полоса крови появляется на рукаве. Но мужчина даже не морщится. Лишь на мгновение его глаза мельком скользят по ране, затем снова фокусируются на противниках. Он выдергивает нож из предыдущей жертвы, делает выпад и одним точным ударом попадает в ухо живому мертвецу. Та валится на асфальт.

— Видел? — с восхищением обращаюсь к брату.

Кайл хмурится и поморщившись говорит:

— Да, впечатляет. Хватит пялится на него. Нам пора. Пока эти твари заняты ими, у нас есть шанс проскочить. Вон там объедем.

Он жмет на газ. Пикап медленно трогается с места, объезжая очаги боя. Я всё ещё смотрю на него — мужчина в чёрном продолжает свой смертоносный танец. Он отбивается от новой волны тварей. В какой-то момент он на мгновение замирает, словно почувствовав что я смотрю, бросает короткий взгляд в нашу сторону.

Наши глаза встречаются.

Его радужки цвета сочной травы пронзают меня до глубины души. В районе солнечного сплетения всё сжимается, будто невидимая рука стиснула внутренности.

Мужественное лицо с острыми чертами вымазано кровью: темные капли стекают по скуле, капают с подбородка. Чёрные волосы идеально зализаны назад — лишь пара коротких прядей выбилась на лоб, прилипла к коже от пота. Зеленые глаза обрамлены густыми ресницами, отчего кажутся невероятно яркими, как два драгоценных камня.

Он смотрит на меня — всего секунду, но она растягивается в вечность. Улыбается уголком рта, подмигивает и резко отворачивается, стреляя в тварей на нашем пути.

Его образ кажется до абсурда неуместным в этой обстановке. Но в нём есть что-то… притягательное. Мужчина явно наслаждается боем, играет с опасностью, как кот с мышью.

— Понравился? — голос Кайла доносится будто издалека.

— Не неси херню! — насупившись, отвечаю ему.

Кайл ловко объезжает мёртвых тварей, колеса пикапа чуть цепляют скрюченные конечности одной из тварей. Позади всё так же грохочут автоматные очереди, отдаваясь эхом между деревьями. Мы съезжаем на грунтовую дорогу — асфальт сменяется влажной землёй, машина начинает подпрыгивать на колдобинах.

— Мне не понравилось то, как ты смотрела на него, — арктическим тоном рычит Кайл, разгоняя пикап. Подвеска скрипит, нас подбрасывает на очередной кочке.

— Ты тоже на него смотрел, — невозмутимо отвечаю ему, хватаясь за перекладину двери, чтобы не удариться при очередном прыжке.

Пикап подпрыгивает на глубокой колее, я едва не стукаюсь головой о потолок. Кайл резко выворачивает руль, выравнивая машину.

— Я смотрел на него как на бойца, — твёрдо говорит он, не отрывая взгляда от дороги. Его желваки ходят ходуном.