Эхо отражений - Геннадий Борисович Марченко

пассажиров едут лицом вперёд, четверо — лицом назад. Я среди последних. Хорошо хоть место у окошка досталось. Справа меня подпирает упитанный тип лет сорока, от которого несёт чесноком и табаком.

А прямо напротив расположилось духовное лицо, судя по сутане и кресту на груди, которое тут же уткнулось в А вот рядом с ним сидела премилая барышня лет двадцати, путешествующая, как я понял, со своей то ли мамой, то ли ещё какой родственницей, которая периодически девушке что-то выговаривала. Время от времени девица бросала на меня заинтересованные взгляды, я отвечал ей тем же, понимая, что дальше переглядываний дело между нами не зайдёт.

Сначала дорога выложена булыжником, но километров через десять сменяется на гравий. Или щебень — я в этом не сильно разбираюсь. Пассажиры довольно быстро нашли общий язык, но поскольку все общались на итальянском с примесью венетского, слушать их разговор, ничего не понимая, было скучно, так что спустя какое-то время я попытался поспать. Сделать это, учитывая, что дилижанс не был снабжён рессорами и нас то и дело потряхивало, было не так легко, но я с задачей болеем-менее справился. К тому же подушки под задницами оказались очень мягкими, что относительно компенсировало постоянную тряску.

По пути, естественно, делали остановки, чтобы поменять лошадей и дать пассажирам оправиться и подкрепиться. У меня был с собой узелок, собранный по указанию Скорсезе благочестивой Карлой, так что я не голодал. Сыр, лепёшка, ветчина — скромно, но сытно. Правда, запивать пришлось простой водой, набранной в мою походную, выданную ещё Ириной Витальевной флягу. К слову, так же выторгованную ею у какого-то коллекционера. На донышке даже клеймо стояло, правда, уже стёртое, и понять, что оно из себя представляло, не было никакой возможности. может, сам коллекционер, продавший Ланской флягу, и знал, но меня никто не просветил, тем более что клеймо я увидел только утром, когда набирал в ёмкость воду.

Через девять часов пути мы оказываемся в Удине. Небольшой, но симпатичный городишко, где я заночевал в небольшой гостинице, в которой и поужинал. А утром уже на похожей карете, только рассчитанной на шесть седоков, отправляюсь в Клагенфурт — главный город южного австрийского региона Каринтия.

К вечеру оказываемся в Клагенфурте, размерами и числом жителей похожий на Удине и стоявшего на берегу огромного озера Вёртерзее — его я увидел ещё на подъезде к городу. В закатных лучах солнца зрелище было потрясающим. Здесь снова ужинаю и ночую в гостинице, вот только утром встаю, весь покусанный клопами. М-да, таковы они, реалии 18-го столетия… На всякий случай потряс снятый на ночь парик, который на французский манер здесь называют аллонж, но вроде из него никакой живности не выпало. Я его ещё попудрил специально заготовленной пудрой с запахом лаванды — тут подобное так же практиковалось. И всё это безобразие выйдет из моды только после Французской революции. И то не окончательно.

Утром первым же дилижансом отправляюсь в Грац, куда мы прибываем опять же на закате. Город не в пример больше, о нём я читал ещё в интернете. История города начинается с небольшого укрепления, построенного на холме Шлоссберг. Само название «Грац» происходит от славянского слова «градец», что означает «маленькая крепость».

Здесь я задержался на пару дней. По графику я шёл пока нормально, да и передышка от этих поездок не помешала бы. Всё-таки для меня, человека 21-го века, путешествие на конной тяге по таким дорогам — вполне себе серьёзное испытание.

Первый день я просто отлёживался в приличной гостинице, а на второй устроил моцион по городу. Дворец Кюнберг, замки Шлосберг и Эггенберг, руины крепости Гёстинг, каретный сарай семейства Габсбургов, где давали, как ни странно, оперу… В общем, нагулялся, и аппетит нагулял, так что перед сном, хоть это и не очень рекомендуют диетологи, наелся от пуза. Наверное, поэтому ночью снилась всякая хрень.

В Вене я оказался только на пятый день пути из Граца. Дилижанс был тот же, но несколько раз меняли лошадей на станциях, и в пути пришлось ещё всем пассажирам — ну и кучеру, понятно — заночевать даже не в гостинице, а на каком-то постоялом дворе.

Так как на отрезке между Грацем и Веной недалеко от городка Винер-Нойштадт приключилась одна неприятная история — нас решили ограбить. Кто это был? А бог их знает… Или, вернее, чёрт, учитывая способ, какой эти деятели выбрали для личного обогащения. Какие-то вахлаки, должно быть, из местных.

Причём дорога казалась вполне спокойной, не какие-то дебри, где путь можно было преградить поваленным стволом и спокойно грабить беззащитных путников. Но, видно, у разбойников тут было какое-то прикормленное место. Как позже выяснилось, кучера и некоторых из пассажиров предупреждали, что тут балуют, но те не слишком, видимо, вняли этим словам. Понадеялись, что пронесёт.

Сначала, когда из близлежащего леска вдруг с посвистом выскочили вооружённые ружьями люди, показалось, что не пронесёт. Все сразу поняли, что нас грабят. И кучер растерялся, остановил дилижанс. Все пребывали в какой-то прострации, начиналась паника. Я тоже замер в нерешительности, лихорадочно вцепившись в рукоять шпаги. Хотя больше склонялся к тому, чтобы просто отдать все свои сбережения, променяв деньги на жизнь. Но тут ехавший с нами военный — судя по форме, это был именно военный — высунулся из окна и заорал почему-то на французском:

— Гони, каналья!

Нам повезло, что кучер быстро пришёл в себя.

— Пошли! Пошли, родимые!

Это он уже не на французском кричал, а на австрийском или немецком — я так и не понял, языки-то похожи. Но смысл я уловил. В общем, хорошо, что кони были свежие, и понесли так, что в какой-то момент мне показалось, будто у нашего дилижанса сейчас отвалятся колёса. Поначалу вражины хорошо так за нами припустили, и даже казалось, вот-вот нагонят, постреливая при этом в воздух. Почему не по нам? Без понятия. Может, боялись повредить ценное имущество. А тут ещё военный выстрелил из пистолета, и даже при такой дикой тряске умудрился каким-то фантастическим образом — или благодаря чисто везению — ранить одного из негодяев. Всадник выронил ружьё и схватился за плечо. Теперь ему было не до преследования.

Оставшиеся пятеро ещё пару минут держались за нами, но сократить дистанцию им не удавалось. Может, на подковах сэкономили, и это им аукнулось. Опять же, можно лишь гадать. Как бы там ни было, когда впереди наконец появились очертания этого самого Винер-Нойштадта, они остановили своих лошадей, угрожающе что-то крича нам вслед.

Потом была