Диагноз - Анюта Соколова

— Не удивлена. Чего ещё ожидать от девушки, которая не ест сладкое?

Он засмеялся, потом стал очень серьёзным:

— Ты не представляешь, как я благодарен Жилю. Если бы не его слова о моей наследственности, я бы тебя потерял. А так… Оказывается, витаманты не просто вытаскивают — они исцеляют. Бертран обещает, что такими темпами ты скоро встанешь на ноги.

— Я хочу домой.

«Домой, в нашу спальню, где на коврах сплелись две руки. К доброй и понимающей Агнес и её вкусным тортам. В парк на пробежку, и чтобы рыжие листья шуршали под ногами. К фонтану с зевающими львами и ресторану «На крыше с некромантом». И к тебе».

— Я же с тобой, — выдохнул Тери. — Всегда буду с тобой, Янира.

Он прижался к моей ладони, и я смогла погладить его по колючей щеке. Всего несколько слов вызвали слабость, и меня опять потянуло в сон.

Уже засыпая, я почувствовала, как переплетаются наши пальцы.

Эпилог

На влажном песке дорожки желтели берёзовые листья. Вот любопытно: в парке клёны, липы и вязы, но каждый год вначале, как предвестники осени, появлялись именно жёлтые листья с берёз. Траву на газонах прихватил иней, между поредевшими кронами просвечивало бледное осеннее небо. Я добежала первой, обернулась и показала Тери язык.

— Так нечестно! — запротестовал он. — Ты бессовестно пользуешься тем, что отдыхала, пока я старался!

В свои тридцать пять он выглядел точно таким же, как и в день нашего знакомства. Некроманты медленно стареют. Поменялась только стрижка: теперь густой тёмно-русый хвост свешивался ниже лопаток. Дёрнул меня чёрт сказать, что грех обрезать такие роскошные волосы! Но Тери шло, ему вообще всё шло, даже последний писк моды, неприлично обтягивающие брюки и кошмарные безразмерные свитера. Хотя мне муж нравился любым, в любой одежде, а лучше — совсем без неё.

— Честно-честно, — ухмыльнулась я. — Хочешь дочку? Тогда старайся!

Тери многообещающе улыбнулся, подхватил меня, привычно перекинул через плечо и понёс в дом. В холле вкусно пахло яблоками: Агнес пекла шарлотку. Одно время я переживала, что наши мальчики от обилия мучного и сладкого растолстеют, но Гюстав не давал им спуску, гонял и семилетнего Криса, и пятилетнего Ни́ки. Для них строгий дядя Гюстав был куда большим авторитетом, чем безбожно балующий их отец.

— Десять минут на душ, полчаса на кофе и завтрак, в десять выезжаем, — напомнил Тери. — Права не забудь!

— Ты теперь мне до седых волос будешь это припоминать? — обиделась я. — Один раз оставила дома!

— Зато именно тогда, когда нас остановила полиция.

— Это потому, что в Сентаре женщина за рулём до сих пор редкое явление, — возразила я. — Подумаешь, заплатили штраф! Бертран их пачками оплачивает!

В ванной я оценивающе поглядела на себя в зеркало. Неплохо, Янира Кэтрин Риден. И пусть Бриер сколько угодно утверждает, что это влияние связи с витамантом, но тренированное тело без капли лишнего жира — моя заслуга, особенно после рождения двух детей. По крайней мере, Клеменс мной довольна, а это говорит о многом!

Кофе мы с Тери пили на кухне, смакуя последние спокойные минуты. День обещал быть напряжённым. Работы было много, очень много. Пожилые некроманты отошли от дел, новички только-только осваивались. Тери второй год входил в Совет, чертыхался и ворчал, но относился к своим обязанностям со всей ответственностью. Ему льстили и доверие более опытных, и репутация сильнейшего некроманта Вилары. Разумеется, о своих иных способностях он помалкивал, а если Бриер что-либо подозревал, то ничем этого не выдавал. Главе Совета некромантов было достаточно Жиля.

Жиль действительно договорился с Бриером. При этом он умудрился сохранить в тайне своё отцовство, прекрасно понимая, что иначе Тери не оставят в покое. Чем он объяснил своё поведение, понятия не имею, но причина, очевидно, была правдоподобной и Главу Совета устроила. Жиль так и остался шофёром, только теперь он возил Бриера и жил у него в доме. Профессор Гериж часто приезжал в гости к другу, но свои исследования неожиданно свернул. Очевидно, Бриер убедил его в опасности публикации результатов научных изысканий для широкой публики.

— О чём задумалась? — с улыбкой спросил Тери.

— О том, как Бриер использует Жиля.

— Как оружие, — он стал серьёзным. — Секретное и смертоносное… Янира, я не спрашивал. А с Жилем, ты знаешь, мы разговаривали трижды за восемь лет и в основном о мальчиках.

— Когда ты проверишь Криса на дар?

— Он ещё маленький.

— Ему исполнилось семь в июне. Тери, если он некромант, его нужно обучать. А ты потакаешь всем капризам!

— Не ворчи, — он обезоружил меня поцелуем. — Мы всё успеем, Янира.

В столовой на нас налетел маленький двухголовый вихрь. Смуглый и белобрысый Крис во всём слушался более боевого Ники. Ники, уменьшенная папина копия, стал в их паре заводилой. Вместо того чтобы осадить мальчишек, Тери схватил их обоих и закружил по столовой.

— Посуду перебьёте! — замахала на них Агнес. — Правильно Бертран говорит: тридцать пять лет — ума нет!

— Бертран каждый раз прибавляет год, — улыбнулась я. — Так мы и до сорока дойдём, и до пятидесяти. Доброе утро, Гюстав.

— Доброе утро, Янира.

Невероятно, но рождение Криса стало тем переломным моментом, после которого я перестала относиться к Гюставу с настороженностью, а Тери смирил свою ревность. Никто, включая Агнес, не ожидал, насколько умело Гюстав обращается с маленькими детьми. Иногда я даже завидовала. Поэтому в доме так и не появилось няни: в новую детскую комнату переселился Гюстав.

В глубине души я восхищалась, сколь тщательно Гюстав скрывал свои чувства. Он не бросил Тери, пока я лежала в клинике, но, как только я смогла ходить и вернулась домой, всё-таки уехал и вернулся через полгода. Загоревший, посвежевший, весёлый и бодрый. Я была на шестом месяце, живот смешно выпирал вперёд. «Мальчик, — просиял Гюстав. — Точно будет мальчик!»

Однако своё восхищение я держала при себе, потому что в глубине своей души Тери по-прежнему ревновал. Эту тайную ревность не