Газолин - Виктория Голубева

– Всем привет, – говорит Олаф, пожимая руки. – Готовы к неудобным разговорам? – невесело усмехается он и садится спиной к окну.

Даррен с кислым выражением лица опускается рядом.

Мы с Хантером и Олли занимаем места напротив.

Незнакомец не спешит садиться. Он замирает за спиной Олафа со стопкой бумаг в руках. Чем-то похож на карикатурного адвоката: темно-синий костюм с белой рубашкой и огромные синяки под глазами.

– Думаю, вы понимаете, зачем я организовал эту встречу. – Олаф переводит взгляд на каждого из нас по очереди. – Сегодня в узком кругу мы обсудим все, что произошло за последний уик-энд сезона. Я прошу вас быть максимально открытыми. Со своей стороны гарантирую то же самое.

Он указывает на незнакомца и продолжает:

– Наши юристы подготовили соглашение о конфиденциальности. Согласно ему, все, что будет сказано сегодня в этой переговорной, останется между нами. Мне нужно понимать, что происходило в команде за моей спиной. От этого зависит ее будущее.

Краем глаза вижу, как Хантер напрягается. Тяжело слушать про будущее команды, когда твой контракт истекает и ты вот-вот можешь стать ее прошлым.

Тем временем юрист обходит стол, раздавая всем скрепленные листы. Я бегло просматриваю текст соглашения – стандартный договор о неразглашении, формулировки такие, что не подкопаешься.

Беру ручку из стакана в центре стола и расписываюсь на каждой странице. На одной подписи случайно чуть смазываю чернила. Теперь кончик пальца синий.

Кладу подписанное соглашение перед собой и начинаю оттирать чернила с кожи.

Через несколько минут все готово, и юрист выходит из переговорной, аккуратно притворяя за собой дверь.

Тишина становится такой плотной, что слышно, как где-то вдалеке проезжает машина.

– Я начну, – прокашливается Олаф и облокачивается на стол. – В начале этого года я допустил ошибку и готов принять ее последствия.

В ответ на наши вопросительные взгляды он продолжает:

– Финансовые показатели команды за прошлый год были далеки от выдающихся, а прогноз на следующий выглядел пессимистично. Я решил, что команде нужна дополнительная мотивация, чтобы добиться требуемого результата. Если бы не завышенные, почти недостижимые цели, последующих событий можно было бы избежать. Моя вина в том, что я не учел, что путь к этим целям может проходить в серой зоне.

Подстроенная авария, стрельба, подделка телеметрии – серая зона? Он серьезно?

Олаф делает паузу, очевидно, чтобы мы могли проникнуться его признанием, и начинает рассказ:

– Этическая гибкость Криса и болезненная преданность команде Йена Хаммера, технического директора, сыграли с нами злую шутку. Йен, будучи гением в своем деле, разработал… назовем это «улучшениями» машины. Незарегистрированными и не протестированными ФИА, но при этом крайне эффективными. Настолько, что в первых гонках сезона обе машины «Меркурия» стабильно финишировали на подиуме. На фоне откровенно слабых результатов предсезонных тестов это привлекло внимание ФИА. Благодаря своим связям Йен узнал об этом, и они с Крисом начали заметать следы.

– Первый шаг – авария Роберта Монклера.

Олаф смотрит прямо на меня – я выдерживаю его взгляд, не показываю, насколько мне больно вспоминать аварию брата.

– Им уже предъявлены обвинения, и «Меркурий» будет сотрудничать со следствием, чтобы в полной мере доказать их вину. С учетом информации, которой вы поделились, это будет несложно.

Я киваю, хотя внутри все сжимается от ненависти. Роберт – всего лишь разменная монета в играх больших парней.

– После аварии телеметрию подправили. Модификации на машине убрали, и «Меркурий» сразу потерял в скорости. Все списали на замену пилота, и ФИА успокоилась.

Не задумываясь, под столом нахожу руку Хантера и стискиваю ее.

– То есть им все сошло бы с рук, если бы не Сиена? Все поверили, что авария произошла по вине Монклера, – холодно произносит Хантер, сжимая мою ладонь в ответ.

– Да, – признает Олаф. – Нам повезло, что Сиена оказалась рядом.

Потом он переводит взгляд на меня:

– Крис не сразу понял, что ты сестра Роберта. Только после инцидента: он увидел, что тебя пустили к нему в реанимацию, а потом ты сама призналась, когда просила отчет об аварии.

Олаф делает глубокий вдох и откидывается на спинку стула. Неосознанно копирую его движение.

– Что произошло дальше, нам известно из внутреннего расследования, поскольку на допросах Крис хранит молчание. После этапа в Нидерландах он узнал, что Сиена начала задавать неудобные вопросы: о подделке телеметрии, о машине. Даже встречалась с одним из инженеров в Амстердаме.

– Как он выяснил, что мы с Итаном встречались?

– От Йена. Они с Итаном Чэнгом старые друзья, много лет работали вместе. Итан просто не мог предположить, что Йен действует заодно с Крисом. Сложно ожидать подвоха от человека, с которым дружишь семьями.

На несколько секунд воцаряется тишина. Олаф делает глубокий вдох, словно собираясь с мыслями, и продолжает:

– Твоя активность нервировала Криса, а когда он понял, что вы с Хантером встречаетесь, решил действовать. Сначала увольнение. Не сразу, но он нашел подход к твоей начальнице, и она согласилась все устроить. Потом собирался пустить слух, будто ты сливаешь прессе информацию о Хантере, но все сложилось еще удобнее – вы расстались.

Энн. Человек, которым я восхищалась. Моя наставница. На душе становится вязко от этого предательства.

– Как он убедил Энн меня уволить? – хрипло спрашиваю я, глядя на Олафа, но отвечает Даррен.

– Сначала она отказалась, а потом у Энн начались финансовые проблемы, и она изменила решение. – Даррен не смотрит на меня, вместо этого разглядывая стол, пока говорит. – Ей были нужны деньги нового спонсора, производителя мужской ювелирки. Ты привлекла их, чтобы финансировать дополнительные эпизоды, которые, к слову, мне понравились. Поэтому я тогда и вспылил: не видел фильм без новой сюжетной линии.

Даррен поднимает взгляд и виновато улыбается.

У меня аж дыхание перехватывает: ему понравились мои эпизоды! Одергиваю себя – наверное, это стокгольмский синдром. Даррен продолжает, теперь не пряча от меня глаз:

– Ее сын по-крупному проигрался в карты. Им пришлось продать семейный дом, но денег все равно не хватило. Ему уже начали угрожать. Тогда Энн решилась: в платежной системе к реквизитам уже существующего поставщика она добавила фиктивный банковский счет. Затем провела оплату по инвойсу поставщика так, что деньги ушли к ней на счет.

Энн рассчитывала, что подрядчик не сразу заметит, что ему не поступили деньги. Но тот, как назло, тут же связался с казначейством, и они все оплатили повторно, не разбираясь. Отсюда и дыра в бюджете.

На допросе она сказала, что из-за работы почти не видела семью и поэтому не уследила за сыном. Хотя ему уже за двадцать –