Иной путь хищника - Анатолий

Ха! Как ты так спокойно говоришь «сломать», будто это тостер, монами? Реми поднял бровь.

— Приятель, тостер… Я бы пожалел, — пожал плечами Кай. — Но вот Страйкера — нет.

Джеймс стоял всё это время молча у двери, скрестив руки. Как всегда — пафосныо-угрюмый, набычившийся, напряжённый, как пружина.

— План, — коротко буркнул он, и мы все затихли.

— Прилетаем, врываемся. Я п**жу Виктора, если он там. Кай выводит пленных. Реми…

— О, я знаю, знаю! — выдохнул Гамбит. — Делаю хаос!

— Нет. Ты посадишь самолёт где‑нибудь в сторонке, где будет место. Сядешь, заглушишь движок и просто ждёшь, понял? Когда мы выведем людей, ты подберёшь.

— Так я таксист? — Реми картинно, напоказ сокрушённо покачал головой. — Отлично! Всегда хотел возить живые бомбы.

Кай, глядя на этого клоуна, решил подыграть:

— А ничего, что ты сам — живая бомба? Всё ок, симметрия.

— Симметрия, друг мой, — это когда нигде ничего не болит, — сказал Реми, потирая зад. — А у меня на полжопы синяк после ваших разборок.

— Ну что я тебе могу сказать, друг мой? Если хочешь, могу и на вторую половину жопы сделать синяк. Как тебе вариант?

Гамбиту идея явно не понравилась, но он промолчал, лишь скривился.

— Ой, ну хорош. Что ты переживаешь? Сидишь в самолёте, пьёшь кофе — ток кофе! А не бухло — и ждёшь нас, героев. Самое худшее — это смотреть, как мы мокнем.

— Хех, мокнем, — повторил Реми, глядя на отбитого, как он уже уверился, Кая. — Ты вообще как, нормальный? Вас же там убивать будут, кровью харкать будешь.

Кай задумался, представил, что им примерно предстоит.

— Дружище, представь, что это косметика, — подмигнул он. — для драматизма.

Джеймс фыркнул. Кай это отметил: всё‑таки он не бездушный чурбан, каким пытается казаться.

— Ладно, — Логан повернулся к двери. — Летим. И без идиотизма.

— В смысле — как без идиотизма? — Кай на него пристально глянул. — Это вообще не про нас. У нас же идиотизм в крови, нет?

«О, а классно он хмурится. Прикольно его доводить».

Самолёт задрожал. Винты раскрутились, и мы провалились в темноту неба.

«Надо прикупить часы, — в такие моменты задумываюсь: сколько мы летим? И как обычно обещаю себе купить часы.»

Остров как‑то внезапно вырос из темноты — как ржавый зуб. Ну и, конечно, весь комплект: куча бетона, металла, вышки. И лучи прожекторов, которые рассекали ночь и туман. Ну да, типичная такая американская база — ничего особенного. Если задуматься, то в тех же фильмах мы все видели таких десяток, если не больше.

Кай видел всё это в иллюминатор. Он чувствовал, как в голове кукуха совсем стала протекать. Почему? Он не раз видел в фильмах и читал в фанфиках, как пафосно Росомаха отыгрывал десантников, и ему тоже захотелось проверить себя.

Он пристально посмотрел на отца.

— Идея.

Джеймс как‑то тяжело вздохнул, покосился на него с тем выражением, которое Кай уже научился считывать: типа «ну что тебе там ещё надо, малой? Говори. Ну а я‑то уже заранее знаю, что это очередной бред.»

— Нам, по идее надо садиться по‑тихому и надеяться, что нас не заметят. Давай сыграем от обратного: мы с тобой прыгаем прямо сейчас, отсюда, с воздуха. Охрана сначала обосрётся, а потом рванет к нам, пока мы будем развлекать их. Реми спокойно посадит самолёт.

— Отличный план, — Реми поднял палец. — Высота — триста метров. От вас фарш останется.

— Да что нам будет? — Кай постучал себя по груди. — Мы же эти… типа Росомахи. Регенерация, все дела. Ну, жестковато, конечно, но главное — не на голову.

— Главное — не на мою голову, — поправил Джеймс, и Кай рассмеялся. Он, кажется, впервые услышал, как отец шутит.

Логан подошёл к грузовой двери и обхватил ручку. Глянул на сына, как бы молча соглашаясь с планом, и повернулся к Гамбиту:

— Реми, как мы выйдем — садись через три минуты после нас. Вон та площадка на западе, видишь? Сядешь, заглуши движок и тихо сиди, понял?

— Понял, — голос Гамбита посерьёзнел. Он посмотрел на них обоих: — Удачи, психи.

Джеймс открыл дверь. Ветер… Ни хрена себе! В фильмах это не так кринжово. Ветер ворвался в отсек: холодина, туман хлопьями. И где‑то внизу, далеко, еле видно, мигали огоньки, как рассыпанные монетки.

Недолго думая, Джеймс шагнул — без разбега, без слов, без пафосных фраз. Просто шагнул и исчез.

Кай поймал себя на том, что чувствует комок в горле. Он подошёл к порогу, чувствуя встречный поток в лицо. Внизу — бетон. Блин. Может, это была плохая идея? Ладно, не ссать.

Он повернулся к Гамбиту:

— Три минуты.

— Я считаю, монами… П**дуй уже!

И Кай шагнул.

Как описать свободное падение? Ну, на самом деле всё просто. Глаза почти ни фига не видят, потому что очки он надеть не додумался. В ушах стоял свист. Перед проясняющимся иногда зрением мелькали хлопья тумана. Наконец он сообразил: маленькие щиты из ци перед глазами. И тут увидел, как земля несётся навстречу. Твою мать! Кажется, если сейчас засунуть в з**ницу металлический прут, она его перекусит.

Он развел руки, выровнял тело и выхватил цель для посадки: крыша ангара — плоская, бетонная. Уже подлетая, лихорадочно вливал в тело ци, да в ноги побольше…

Удар.

Ноги встретили бетон, и всё, что было между коленями и рёбрами, как‑то даже и не больно сжало, хрустнуло и отпружинило. Кай перекатился, гася скорость. Но это только на словах — круто звучит. А на деле он просто попереворачивался по крыше, как плюшевый мишка, которого пнули, ободрал шкуру до мяса и остановился, встав на четвереньки.

Под нос пробурчал себе:

— Сука! Да чтоб я ещё раз… Да ну его в жопу такой пафос.

Кай сплюнул кровь, потрогал колени — целые, уже целые. Встал