Иной путь хищника - Анатолий

Внизу, метрах в тридцати примерно, такая же воронка, как от него. Джеймс уже стоял, отряхиваясь. Кай увидел, как его ноги встают на место: кости смещаются, сухожилия натягиваются, мясо стягивается.

— Ну ёб твою за ногу, терминатор, б**дь!

— Батя? Он спрыгнул с крыши, приземлившись рядом. — Посадка мягкая?

Джеймс повёл плечом, и стал слышен мощный хруст.

— Не для бетона.

Наконец‑то завыла сирена. О нас наконец‑то заметили. Заметались лучи света: прожекторы пытались найти гостей. Голоса, крики, топот.

Кай щёлкнул шеей.

— Ну вот и комитет по встрече гостей, наконец‑то.

Первая группа смертников… Ой, то есть охрана, вылетела из‑за угла: четверо с пушками, в чёрной форме. Кай не стал долго тупить: с ходу прыгнул. Когти наружу. И самый первый охранник, ещё даже не успев ничего понять и нажать на курок, как Кай уже был в его зоне комфорта. Правая рука пошла снизу: когти в предплечье противника — прямо через автомат. Чуть потянул на себя. Охранник от боли сгибается, и — коленом в подбородок. Вытащил когти. Тело летит в одну сторону, автомат — в другую.

Джеймс справа работал параллельно — жестоко, без лишних движений. Только и слышно было звон металлических когтей: адамант пробивал бронежилеты, как фольгу, — «шинг‑шинг» — и крики боли.

— Слева! — крикнул Кай.

Джеймс, не думая, сразу ушёл, пропуская автоматную очередь. Ещё движение, удар — автоматчик стих.

По ощущениям, бой шёл всего секунд тридцать. Это было грязно, быстро, никакого изящества. Как будто и не было пятнадцати лет тренировок боевых искусств. Собственно, сейчас он просто отпустил зверя, давая тому волю и утоляя жажду крови. Рубил охрану, как мясорубка: ломал кости, хватал, бил, кромсал. Пули били по нему, но он не обращал внимания. Лёгкие импульсы и те сами выскакивали из ран. Он не замедлялся и не отвлекался — он просто продолжал двигаться.

И вот — тишина. И только тела на бетоне, и отстрелянные гильзы под ногами звенят.

— Чисто, — Кай огляделся.

— Реми садится? — спросил Джеймс.

Они оба прислушались. Вдалеке было слышно звук движка — ровный, гудящий, и уже затихающий. Гамбит, как они договаривались, сел на западе, где‑то за зданиями.

— Да, вроде сел. Теперь надо поискать пленных.

И тут восприятие ци кольнуло: Кай почувствовал ещё один контур. Это удобно, когда чувствуешь даже раньше, чем видишь.

О, а привкус энергии этого товарища мне знаком: звериный, яростный, с примесью крови. Он обернулся.

Виктор стоял на крыше, как актёр на сцене, в свете прожектора. Напоказ выпущенные когти, улыбка растянута до ушей. Стоял там и смотрел на них всем своим видом, пытаясь показать, что они тут дерьмо, а он хозяин.

Кай узнал в его позе ту же кошачью грацию, что и в прошлый раз. Пфф. Ну чисто животное, которое пытается отстоять свою территорию.

— Джимми? — голос Виктора был низким, мурлыкающим. — Ты привёл сына познакомиться? Как трогательно. Только мы уже знакомы.

— Виктор. — Голос Логана тут же изменился: в нём проступили рычащие ноты.

Саблезуб тут же это уловил. Видимо, нравится ушлепку злить Джеймса.

— Ты что, всё ещё злишься на меня? О, как я тронут, правда тронут! — и он демонстративно, как будто бы на публику, поклонился.

— Лучше бы тебе свалить, — бросил Джеймс.

— Свалить? — Виктор поднял брови. — С чего бы? Я пришёл повидать племянника. Мы ведь с ним так и не закончили знакомство.

Кай с готовностью шагнул вперёд, выпустив когти из рук, но Логан его остановил, положив руку на плечо. «Блин, ну и тяжёлая у него грабля, как домкрат».

— Нет. Он мой.

— А может… всё‑таки…

— Нет. Мой. Лучше иди. Пленные внизу. Найди и выведи. А тут я сам справлюсь.

Слова он бросал коротко, рублено, с рыком. Чувствовалось, что звериная суть уже брала над ним верх.

Кай посмотрел на отца, потом на «дядю». Забавно: тот скалился напоказ, строил из себя эдакого злодейчика, но ци показывала, что ему страшно. Он напряжён. Племянника явно опасается, потому и вышел именно сейчас — умный сука, подгадал момент, чтобы тет‑а‑тет с Логаном остаться. Два брата, два зверя стояли напротив друг друга, и Кай знал, чем это кончится. Ну, фильм он ещё помнил. Но фильм — это фильм. А тут живой отец.

— Не сдохни, — дал он отцу напутствие.

— Не планирую.

Виктор, словно дождавшись отмашки, сразу бросился. Кай увидел этот рывок — быстрый, звериный: когти растопырены, глаза дикие. Впрочем, Джеймс ему не уступил, встретил примерно в том же духе. Первый размен прошёл.

— Ладно, веселитесь, — Кай развернулся и побежал дальше.

Он рванул в ближайшие, любезно оставленные открытыми двери. База была похожа на какой‑то лабиринт, как в компьютерной игре: бетонные коридоры, стальные двери, лампочки мерцают. Не хватало только какого‑нибудь бодрого трека — и сходство было бы полным.

Кай бежал, ориентируясь в основном на восприятие ци. Он почувствовал пленников где‑то ниже, под землёй. Энергию мутантов было хорошо видно: она горела, правда, конкретно у этих — тускло, как угли. Живые, но, увы, не все здоровые.

Лестниц вниз он так и не нашёл. Может, они и были, но, хорошо запрятанные. Зато нашёлся лифт — жмяк на кнопку, на три уровня вниз. Двери открылись… Ну, пипец.

Камеры, металлические решётки, за которыми сидели мутанты: дети, подростки, взрослые. Глаза у всех в основном испуганные, у кого‑то пустые, и очень мало у кого злые. На них были ошейники, как в тех фильмах, которые Кай помнил, — вроде бы это и есть подавители способностей. Страйкер знал своё дело.

Чуть в отдалении, у стены, он увидел двух женщин. Одна стояла, прижавшись к решётке, вторая сидела рядом и дрожала. Та, что стояла, была темноволосой, с мягкими чертами лица и выразительными глазами — чем‑то напоминала коренную жительницу Америки. Кайла? Он бы, возможно, засомневался, но рядом с ней была вторая, которая выглядела весьма своеобразно: девочка лет пятнадцати, бледная, испуганная, с руками, прижатыми к груди. Кожа мерцала, с какими‑то переливами.

«Стоп. Его только