Иной путь хищника - Анатолий

последние пару месяцев он даже успел отвыкнуть от того, что, оказывается, можно и устать. Раны затягивались: печень уже срослась, рёбра вставали на место, ожоги затягивались — всё приходило в норму, как будто он и не бился насмерть сейчас.

Пока приходил в себя, услышал шаги. Напряг восприятие: знакомый контур приближался.

Из‑за поворота вышел Джеймс Он шёл, чуть прихрамывая, в разодранной куртке, покрытой кровью — своей и чужой. Вокруг царила тишина. Виктора нигде не было видно.

— Всё? — спросил Кай.

— Виктор сбежал, — Джеймс сплюнул кровь. — Всё, как обычно: я его побил, а он сбежал. Может, когда‑нибудь ему это надоест? Что с пленными?

— Все живы. Я их отправил к Гамбиту.

Джеймс довольно кивнул и посмотрел на тело.

— А это кто?

— Ты сам не узнаёшь? Вроде бы кто‑то из твоих бывших сослуживцев.

Логан присмотрелся и протянул:

— А‑а, Уэйд.

— Да, он самый. В него напичкали кучу способностей: он и лазерами бил, и регенерировал, как мы, и телепортировался, как Джо. Ну, это из того, что я в бою понял.

— И ты его…

— Ну, как видишь, одолел.

— Как?

Кай посмотрел на свои руки, на кровь. На пальцах она уже подсыхала — и своя, и чужая. Костяшки уже зажили, когти втянулись.

— Семейной харизмой?

Логан хмуро посмотрел на него, укоризненно.

— Долго объяснять не хочется. Если коротко — да, он был силён, но он был сшит, понимаешь? А я нашёл швы и порвал их все.

На это Джеймс кивнул, не стал ничего переспрашивать — просто принял.

— Кайла?

— Жива твоя зазноба. По идее, уже в самолёте.

— Ну, значит, пойдём, пока Страйкер не активировал ещё что‑нибудь.

— А самому Страйкеру башку не отрежем?

— Его здесь уже и нет. Этот упырь знает, когда нужно сваливать.

Они чуть помолчали. Потом Джеймс протянул руку — не для рукопожатия, а для поддержки. Кай схватился за неё, и они пошли к выходу.

Снаружи — ночь, туман, запах гари. Самолёт стоял на площадке, винты вращались на холостых. Рэми высунулся из кабины.

— Давайте, падайте! Все на борту, а то я улечу без вас!

Кайла стояла у трапа, Эмма рядом — уже не в алмазной форме, обычная девочка, бледная и усталая. Скотт держал дверь, пропуская пленных внутрь. Увидев их, Кайла шагнула к ним ближе. Джеймс подошёл, встал рядом. Посмотрел на Кайлу. Та посмотрела на него. Между ними — что‑то, что Кай не стал трогать. Не его.

— Поехали, — сказал Джеймс.

Они уже собрались подниматься на борт. Когда услышали хлопки…

— Что за? — хрипло проговорил Джеймс. А ноздри его трепетали, он почувствовал его. Запах врага, запах того, кто постоянно разрушает его жизнь…

— Ты! — яростно прорычал он, мгновенно преображаясь в дикого зверя.

Кай не сразу понял, какая метаморфоза происходит с Логаном. Но, слегка влив ци в восприятие и заодно принюхавшись, он поразился. Обоняние, повинуясь его звериной сути, словно отдавало приказ: «Склонись перед Альфой». А ци высветила очень плотный и яркий контур, сообщая, что рядом — древнее и сильное существо. Когда он посмотрел на источник всех этих информационных потоков, то всё понял.

К ним, словно в дешёвом кино, шёл, разодетый в пух и прах, величественно и мягко ступая, — его, сука мать его за ногу, «дедушка» Ромулус.

Пы. Сы: конкретно в этой главе нейросеть только грамматику чистила. И кое где пересоставила предложения из моих же слов, из-за того что я видишь ли это сделал не правильно. Это я к тому, что мне интересно, насколько отличается стиль изложения. Жду комментарии, спасибо.

Глава 29

Старая гнида шёл по базе так, словно бы вся база, а возможно, и весь остров, здесь стоит только для того, чтобы он мог по нему пройтись. Разодет он, конечно, был… Костюмчик сидел на нём, как на новом русском: рукава закатаны, а на руках были массивные браслеты, которые покрывали предплечья полностью, до локтя. Цвет у них был характерный — явный адамант. А из браслетов торчали когти — примерно такие же, как у Логана, только чуть подлиннее и изящней, что ли. Аристократ, е**чий.

— О, Джимми, — протянул этот старый пёс, — ты всё ещё ходишь на двух ногах? А я думал, ты давно вернулся к корням: на деревьях лазишь, бананы собираешь. Ты же так и не развился дальше обезьяны.

Он сделал паузу, будто давая словам осесть в воздухе.

— Единственное, что у тебя вроде как неплохо получается, — это дети. Может, я зря убивал твоих баб? Может, тебя, наоборот, надо закрыть в питомник, чтобы ты делал мне внучков? А то у меня коллекция, знаешь ли, пока не полная.

Он говорил это всё, не сбавляя шага, шёл потихоньку, грациозно, и остановился, не дойдя до них метров пятнадцати. На его лице стала хорошо видна его улыбочка — широкая, недобрая и какая‑то равнодушно‑наигранная. Неприятная лыба.

Джеймс не ответил ему. Вообще было сейчас сложно отвечать. Было видно, что его ярость душит: мышцы вздулись под кожей, плечи напряглись, глаза навыкате, бешеные. Явно его зверь вот‑вот сорвётся с цепи.

Он пытался что‑то говорить низким, вибрирующим, рычащим голосом, но было сложно понять что. Всё, что Кай услышал, было: «Ты… ты…»

В итоге Логан, резко, словно кто‑то щёлкнул переключателем, рванул вперёд.

Первый удар — как кувалда: прямой и тяжёлый. И, увы, такой же предсказуемый. Ромулус даже не стал отступать — просто чуть повернул корпус. Когти звякнули о когти, высекая искры. Первый размен прошёл жёстко, без лишних движений: Логан вложился злобно, яростно, а Ромулус просто принял его и спокойно обошёл, как ветер.

— Джеймс, ну же! Удиви меня чем‑то новым.

Ещё удар — снизу, с разворота. Тоже как‑то по‑деревенски. Похоже, ярость совсем мозг отключила.

Было видно, что Логан метил по рёбрам. Ромулус тоже заметил, ушёл в сторону. Когти чиркнули воздух — бесполезно.