"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

– Ты?! – возопила она, вскакивая. – Зачем явился?!!

Кажется, феромоны не действовали. Может, подойти поближе?

– Я хочу тебя, моя чёрная кошка!

Капитан потянулся к Венцелине, но та уклонилась и судорожно завертела головой в поисках подходящего оружия. Вазы нет, два настенных зеркала – слишком большие, зато третье, на столе среди кисточек, баночек и тюбиков – самое то. Схватила. Стало ясно – врежет! Кастрел заколебался, а через мгновение в зеркальце отразились два здоровяка в серых костюмах.

– Иди на хрен суселячий! – заорала взбешенная Венца. – Мальчики, уберите пьяную скотину!

Перед тем как вылететь из гримёрки, Лео услышал ещё три адреса, которые ему следует незамедлительно посетить. Все они оказались куда менее комфортабельными, чем пространство между задних лап сусела полевого – упитанного грызуна, который, по словам всезнающего Сакрепулоса, отъевшись, мог весить 10–12 килограммов и, в свою очередь, с удовольствием пожирался хищным зверьём.

Фернанд Кастрел бросил внимательный взгляд на собравшееся семейство. Его рослая – на полголовы выше министра – супруга, суара Флоренс, энергично втолковывала что-то насчёт кормления младенцев красивой госпоже Ле Гуа. Та недавно родила и смиренно внимала наставлениям, хотя у самой уже третье пополнение. Жена Аваланда слушает их со снисходительной улыбкой – у неё уже четверо внуков, хотя сама стройна, словно девушка – оно и понятно, бывшая балетная прима.

Старший и младший сыновья самого флотоводца – оба копии невысокого упитанного отца – обсуждали с высоким массивным судостроителем Ниархосом параметры новейшего линкора. Больше всего беспокоил средний, но он пока держался. Физиономия, правда, цвета варёного рака – так неудивительно: в зале душновато.

Адмирал успокоился, и зря. Употребив по ходу торжественной части бутылку виньяка поверх красного сухого, Лео оставался в норме, но даже у самого стойкого выпивохи есть предел. Когда начался концерт, капитан пересёк невидимую черту – залпом выхлестал три больших бокала ледяного игристого. После чего совершенно забыл про феромоны, но не про то, куда его послала эта паршивая пиратская подстилка.

Теперь она ещё и подлила масла в огонь, выдав по требованию какого-то барана с дальнего конца стола своё знаменитое «Одиночество».

Толпа магазинов, афиш, машин и огней,

Каждый из нас, как песчинка в пустыне, теряется в ней.

Проспекты – каньоны наоборот, чем выше в них,

тем темней,

И плоское небо приколото к крышам где-то на самом дне…

Посреди темноты, кроме тебя, тысячи разных существ,

Люди под полом и за стеной в каждом нашем дому.

Даже в квартире всей кожей спины ты чувствуешь —

кто-то здесь есть,

И только в этой безликой толпе можно побыть одному…

В большом городе, с диким сердцем, уходишь ты прочь!

В чужом городе, с пустым сердцем, бродишь всю ночь!

Казалось, от аплодисментов рухнет потолок. Нежный голос со сцены пробирал до озноба и доходил до сердца. Чёрные же глаза смотрели в зал так, что каждый – от престарелого отставного вояки до юного адьютанта, впервые попавшего в столь высокое общество, – был уверен: Венцелина поёт именно для него! Только не для Кастрела! Лепольд заскрежетал зубами. Именно «Одиночество» пела она в тот вечер, завершившийся ударом вазы по голове. Пела и смотрела мимо него, в пустоту. Теперь им владело лишь одно желание – как угодно, где угодно, но засадить шалаве до самых гланд. И, кажется, сейчас засадит. Дрянь не ушла за кулисы, а спустилась в зал, махнув подолом золотистого платья, и пошла, провожаемая горячими аплодисментами. Значит, сейчас выйдет и окажется без своих мордоворотов…

Да куда же ты делась?! Проскочив через холл, Леопольд оказался в коридоре – никого! Налитые кровью глаза упёрлись в дверь туалета с женской фигуркой – там!

Яростно пнув дверь, так, что та ударилась в стену, капитан ворвался внутрь. Венцелины не было. Обманула, тварь! Пьяная злоба ударила в голову, естество требовало выхода. В стороне, возле умывальника, прихорашивалась какая-то тощая и белобрысая в бело-красном. Хонорская шлюха! Все хонорки – шлюхи! Ладно, сперва её, а ту – потом!

Не размениваясь на слова, Лео вцепился в тонкую шею и нагнул вперед, лицом прямо в умывальник, задирая другой рукой подол. Его жертва придушенно пискнула, упиралась руками и пыталась брыкаться.

– Не дергайся… – прохрипел Кастрел, – хуже будет!

– Помогите! – зашептала девушка. Наверное, ей казалось, что она кричит.

– Ути-пути, заинька беленькая. Кто ж тебе тут, в сортире, поможет?!

Капитан ошибся. Очень сильно ошибся. Преподаватель тактики в училище, которое он заканчивал, сейчас поставил бы жирную двойку курсанту, который атаковал без разведки и не отследил обстановку в тылу. Дверь одной из кабинок открылась, оттуда появилась изящная ножка, и носок туфельки с исключительной точностью влетел в промежность. Незадачливый насильник обиженно квакнул и согнулся в три погибели на полу, прижимая ладонями отбитое хозяйство. Венца всё-таки оказалась здесь.

– Погань какая! – возмутилась владелица туфельки и от души добавила по тому же месту. На сей раз пострадали и пальцы. Леопольд истошно взвыл. – Конечно, больно! А чего ж ты ждал?!

Затем спасительница обернулась к готовой упасть в обморок девчонке, встряхнула ее и гаркнула в лицо:

– Что встала? Ну-ка, врежь ему!

Услышав знакомые с детства грозные материнские интонации, девушка старательно пнула лежащего в лицо. Из разбитого носа хлынула кровь, отчего ей неожиданно полегчало. Победительницы вышли в коридор и столкнулись с официантом.

– Кто кричал?

– Ничего, всё в порядке! – торжествующе ответила Венцелина и поволокла спасённую прочь, шипя на ухо: – Идём быстрее! Сейчас его обнаружат, и начнётся потеха!

За поворотом коридора она впервые вгляделась в хонорку, которую запоздало начало трясти. Совсем малявка – от силы лет пятнадцать, и платье порвано. Отпускать её в таком состоянии нельзя – хонорцы народ склочный, вызовут полицию, припрутся репортёры… Лео, конечно, скотина, но такой скандал в планы Венцелины не входил.

Её реальный гонорар с пятью нулями, во избежание объяснений с налоговиками, сильно отличался от указанного в контракте, остальное определялось устным договором. А если суару министру придётся броситься на спасение сынулика, ему запросто может оказаться не до неё. Пьяная драка – дело, в общем-то, житейское, но попытка изнасилования школьницы – совсем другое. Так может… Отличная идея, но действовать надо быстро!

Девчонка всхлипнула:

– Платье! Как же я теперь…

Вот и повод затащить малолетку к себе. Там разъясним, что шум ей поднимать не стоит. И мамашке с папашкой говорить тоже не надо! Тем более, паскудник даже начать не успел, не то что кончить.

– Пойдём, – сказала Венца. – Жика зашьёт, она