Песнь Перна - Энн Маккефри

Очнувшись, Менолли мысленно попросила файров спеть вместе с ним. Красотка вспорхнула ей на плечо, обвила хвостом шею и, глядя на Пьемура, завертела головой, как будто оценивая его пение и предложение Менолли. Крепыш с Нырком раздумывали недолго. Слетев со своего насеста на письменный стол, они, приподнявшись на задних лапках, принялись подтягивать. Красотка потешно крякнула, потом тоже уселась поудобней и, опершись одной лапкой на ухо Менолли, подхватила мелодию. Ее хрупкий, но верный голосок взвился еще выше, чем дискант Пьемура, глаза довольно вращались. К ней присоединились и Кривляка с Рыжиком, и Пьемур попятился назад, чтобы видеть всех пятерых певцов сразу.

Менолли озабоченно покосилась на мастера Шонегара, но он сидел, прикрыв глаза рукой, полностью уйдя в музыку и ничем не выдавая своих чувств. Менолли постаралась оценить пение непредвзято, что, несомненно, делал и сам мастер, и не нашла особых огрехов. Да, она не учила файров петь, но зато научила их наслаждаться музыкой. И они действительно наслаждались, выражая свой восторг в песне. Их диапазон не ограничивался несколькими октавами человеческого голоса. Чистые, звонкие трели буквально пронизывали слушателя. У Менолли даже уши заломило, и по тому, как Пьемур сжал ладонями голову, она поняла: он чувствует то же самое.

– Ну, молодой человек, – изрек мастер Шонегар, когда замерли последние отголоски песни, – надеюсь, они поставили тебя на место?

Мальчуган самоуверенно ухмыльнулся.

– Получается, они могут щебетать не только с тобой, – обратился мастер к Менолли.

Краем глаза девочка заметила, как Пьемур протянул руку, чтобы погладить Крепыша, и тот, не мешкая, стал тереться головой о руку мальчика – то ли одобряя его пение, то ли в знак дружбы. Лицо Пьемура озарилось неподдельным счастьем.

– Они привыкли петь, потому что им это нравится, мой господин. Трудно заставить их молчать, когда звучит музыка.

– Неужели? Что ж, надо будет обдумать возможности этого феномена.

Нетерпеливым взмахом руки мастер Шонегар велел им удалиться. А сам, уронив голову на стол, немедленно разразился оглушительным храпом.

– Он что, и вправду спит? Или только прикидывается? – спросила Пьемура Менолли, когда они вышли на передний двор.

– Все утверждают, что спит. И разбудить его может только фальшивый звук или очередная еда. Он никогда не выходит из вокального класса. Даже спит в комнатке по соседству. Не думаю, чтобы он мог подняться по лестнице – слишком уж разжирел. А знаешь, Менолли, даже по гаммам можно сказать, что голос у тебя приятный – такой пушистый…

– Ну спасибо!

– Не за что. Лично мне нравятся пушистые голоса, – продолжал Пьемур, как будто и не замечая ее насмешки. – Терпеть не могу тонких и визгливых, как у Поны с Бриалой… – Он дернул головой в сторону домика. – Слушай, может, стоит покормить файров? Дело идет к ужину, и мне кажется, они слегка осунулись.

Менолли согласилась – сидящая у нее на плече Красотка уже начала жалобно курлыкать.

– Я почти уверена, что Шонегар задумал ввести файров в хор, – поддав ногой камешек, сказал Пьемур. И засмеялся, указывая пальцем в сторону кухни. – Гляди, Камо уже несет вахту!

Дурачок стоял наготове, толстой рукой прижимая к себе огромную миску, с верхом наполненную обрезками мяса. Другой рукой он приманивал кружащихся над ним ящериц.

Дядюшка и обе Тетушки решительно предпочитали Камо в качестве кормильца. Они целиком поглощали его внимание, так что он и не заметил, как Крепыш, Лентяй и Кривляка в ожидании еды расселись на плечах у Пьемура. Втроем оказалось значительно легче распределять пищу поровну. Поймав взгляд Пьемура, который оглядывал двор, желая убедиться, что его новые обязанности не остались незамеченными, Менолли подумала: надо бы предложить мальчугану помогать ей каждый день, если только это не помешает его занятиям и не навлечет гнев мастеров.

– Я ученик мастера Шонегара. А он не станет возражать! Я в этом уверен.

И Пьемур, теперь уже с видом собственника, принялся поглаживать бронзового и двух коричневых.

Как только файры наелись, Менолли отослала Камо обратно на кухню. На этот раз Абуна не выражала свое неудовольствие вслух, но Менолли знала: из окон кухни за ними неотступно следят любопытные глаза. Камо удалось отправить без особых хлопот: Менолли пообещала ему, что завтра утром он снова будет кормить «милашек». Насытившиеся файры ленивыми кругами взлетели на крышу главного корпуса, чтобы погреться в лучах вечернего солнца.

И как раз вовремя. Они только-только расселись, как двор наводнила орава спешащих на ужин мальчишек.

– Жаль, что тебе приходится сидеть с ними, – сказал Пьемур, кивнув в сторону стола девочек.

– Почему бы тогда тебе не сесть рядом со мной? – с надеждой предложила Менолли. Было бы с кем поговорить за едой.

– Не-а. Мне больше не разрешают.

– Не разрешают?

Пьемур пожал плечами со смешанным выражением возмущения и удовольствия, навеянного приятными воспоминаниями.

– Пона наябедничала Данке, а та побежала к Сильвине…

– А что ты натворил?

– Да ничего особенного… – На его озорной мордашке было написано, что выкинул он что-то из ряда вон выходящее. – Ты же знаешь, Пона – такая клуша, просто помешана на титулах! Ну а мне теперь запрещено даже близко подходить к столу девчонок.

Запрет слегка расстроил Менолли, зато Пьемур еще больше вырос в ее глазах. Пока девочка неохотно тащилась к своему месту, ее вдруг осенило: чтобы не сидеть рядом с ними, ей нужно просто-напросто опоздать! Тогда придется занять любое свободное место. Открытие так воодушевило ее, что она уже более решительно подошла к столу и стойко перенесла враждебность соседок. Не обращая внимания на их ледяное молчание, она с аппетитом одолела суп, сыр, хлеб и сладкие пирожки, которыми завершился незатейливый ужин, потом вместе со всеми выслушала объявление о времени репетиций и о том, что завтра днем ожидается очередное Падение. Всем предписывалось держаться поблизости от Дома и выполнять возложенные на них обязанности – как во время Падения, так и до и после него. Менолли посмеивалась про себя, наблюдая, как, заслышав про Падение, девочки испуганно перешептываются, и даже позволила себе разок презрительно усмехнуться в ответ на их боязливые вопросы. Неужели можно и вправду бояться бедствия, которое знаешь с самого рождения?

Она даже не пошевелилась, когда девочки вышли из-за стола, но на этот раз была уверена, что Одива ей тайком подмигнула. Когда они отошли подальше, встала и Менолли. Может быть, ей удастся еще раз побывать в домике, не встречаясь с Данкой…

Девочка направилась к выходу, но ее остановил оживленный голос мастера-арфиста.

– Менолли, не уделишь ли мне минутку? – окликнул ее мастер Робинтон. Стоя у