Медведев. Книга 8. Договор - Каин Градов

снова пришёл гул. Он был настолько слабым, что я сперва решил, будто мне почудилось. Но через мгновение земля под подошвами едва заметно дрогнула. По луже у корней сосны прошла новая рябь, которая кругами расходилась по тёмной воде.

Митрич крепче сжал посох. Гаврила медленно оглянулся на лес, словно ожидал увидеть между деревьями что-то огромное. Лада же, наоборот, смотрела только вперёд. На человека у лесопилки. Но я заметил, что она стиснула кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев.

Сам незнакомец всё это время оставался спокоен. Он просто стоял под покосившимся навесом и терпеливо ждал.

Где-то далеко в чаще вдруг хрустнула ветка. Я невольно повернул голову на звук и почти сразу пожалел об этом. Потому что за спиной, в темноте между стволами, мне на мгновение почудилось движение. Словно сама ночь стала гуще и сдвинулась на пару шагов ближе.

— Не нравится мне эта тишина, — едва слышно произнёс Морозов.

И словно только и ждал наших слов, незнакомец на крыльце медленно улыбнулся.

— Поговорим? — предложил он

Я бросил короткий взгляд на Морозова, но воевода едва заметно покачал головой.

— Поговорим, — громко ответил я и сделал шаг вперед. — Только для начала представьтесь.

Незнакомец издал короткий смешок:

— Мое имя вам ничего не даст, мастер-князь. А фамилия слишком известна, чтобы ее называть. Можете называть меня Вестником.

Морозов тихо хмыкнул.

— Как оригинально.

Незнакомец повернул с интересом голову в его сторону.

— Владимир Васильевич Морозов, — произнёс он. — Воевода Северского княжества. Человек, который всю жизнь уничтожал то, чего не понимал, а теперь вынужден защищать тех, кого раньше считал грязью. Иронично, не правда ли?

Он склонил голову, с интересом ожидая ответа. Лицо Морозова не изменилось. Только пальцы здоровой руки медленно сжались в кулак.

— Я ожидал большего, — ответил он нехотя.

Вестник просто пожал плечами и повернулся ко мне:

— Мой хозяин заинтересовался вами, Николай Арсентьевич, — нараспев произнес он.

— И поэтому он устроил нападение и пытался меня убить? — уточнил я и махнул рукой в сторону леса.

Ответом мне был еще один короткий смешок:

— Вы серьезно думаете, что вас хотели убить? Бросьте, Николай Арсентьевич. Если бы вас хотели убить. вас не спас бы даже воевода. Вам просто хотели показать, что некоторые решения имеют последствия.

— Очень своеобразный у вас способ вести переговоры, — ответил я. — То есть ваш Хозяин просто хотел, чтобы я согласился.

— Просто подумали о том, что предложение может быть выгодно всем сторонам, а отказ может привести к последствиям, — повторил Вестник. И от его слов я почувствовал, как внутри начинает подниматься злость.

— Благодаря вашим действиям, мастер Иволгин лежал сейчас в моём доме между жизнью и смертью, — стиснув, прошипел я и сделал шаг вперед. — Поляна заповедного леса изуродована. Река ушла под землю. А вы стоите здесь спокойно объясняете, что всё произошло из-за чьего-то каприза?

Вестник только развел руки. На его лице не мелькнуло ни сожаления, ни хотя бы тени неловкости. Он даже не попытался сделать вид, что произошедшее его хоть сколько-нибудь задело. Словно я говорил ему не о важном представителе старшего народа, который едва не погиб, а о разбитом во время переезда ящике.

— Потери случаются, — спокойно произнёс он

В его словах не было ни сочувствия, ни той фальшивой вежливости, которой обычно прикрывают равнодушие.

Митрич рядом со мной едва заметно изменился в лице. И в его взгляде появилось что-то тяжёлое, не человеческое. Пальцы на посохе медленно сжались, а кора ближайшей сосны тихо затрещала, будто дерево тоже услышало ответ.

— Вы же не ребёнок, мастер-князь, — спокойно продолжил Вестник. — Любое серьёзное решение имеет цену.

— Для вас, смотрю, особенно удобно, когда эту цену платят другие.

И в этот момент я окончательно понял: ему было всё равно не потому, что он ненавидел Иволгина или желал смерти Морозову. Просто всё это не имело для него значения. В его мире всё это было лишь допустимой погрешностью на пути к нужному результату.

— Посредник проявил излишнее усердие, — ответил Вестник после паузы.

— Платонов? — уточнил я и сделал шаг вперёд. Владимир Васильевич тут же попытался удержать меня здоровой рукой.

— Николай Арсентьевич, не стоит, — произнес он, и эта фраза заставила меня остановиться.

— Передайте своему Хозяину, — произнёс я, — что его предложение меня больше не интересует. Я вижу, как он ведёт переговоры.

— Он может дать Северску очень многое, — вкрадчиво произнес Вестник. — Сами посмотрите.

Он провел перед собой рукой, и вокруг него будто дрогнул воздух. Мир стал серым, даже луна среди облаков на мгновение потускнела.

Чья-то сила словно оторвала меня от земли и подняла в воздух. И с высоты птичьего полета я вдруг увидел Северск, который простирался подо мной. И сначала я даже не понял, что смотрю именно на свой город. Слишком уж он изменился.

Там, где ещё совсем недавно тянулись знакомые кварталы с тесными улочками и скромными домами, теперь лежал огромный, сияющий город. Залитые светом фонарей улицы стали шире, расходясь ровными линиями, как на чертежах очень амбициозного архитектора. Камень мостовых казался идеально ровным и блестел так, словно его каждый день полировали вручную.

Вдоль улиц тянулись ряды богатых особняков с колоннами, балконами, лепниной, стеклянными галереями и широкими лестницами. Их фасады сверкали свежим светлым камнем, а в окнах не было ни одного темного стекла. Казалось, в этом Северске не существовало проблем, с которыми я уже успел познакомиться слишком близко.

Однако, самое странное и даже пугающее зрелище ожидало на центральной площади. Там возвышался памятник человека с моим лицом. Скульптор явно хотел придать моему образу величия. Потому сделал фигуру выше и шире. А выражение лица очень напоминало то, которым обладал мой батюшка. Те же поджатые в недовольстве губы, презрительный взгляд, сведеные у переносицы брови.

Сердце в груди отчего-то заныло. Дышать стало тяжело.

Новый Северск казался княжеством, которому больше не нужно просить, торговаться или оправдываться. Город выглядел так, будто мог диктовать условия соседям, столице, да и всему миру. Я видел всё это так отчётливо, будто будущее уже существовало. Нужно было лишь согласиться. Сказать всего одно слово.

И я уж открыл рот, когда кто-то с силой ударил меня по спине. Воздух вышибло из лёгких и видение рассыпалось.

Я с трудом удержал равновесие, чтобы не упасть. Согнулся и